Перелом

Доэрти Кристи

Обмен взглядами немного успокоил ее - по крайней мере, они все еще общаются.

В течение многих часов вчера она размышляла о словах Сильвиана и о том, как плохо вела себя по отношению к нему. О том, что предоставлялась прекрасная возможность сказать, что она выбирает его, а не Картера, и Элли не смогла заставить себя сказать это. Почему? Почему ей не дается просто это сказать? Он застал ее врасплох, но ... все же. Почему она никому не может просто объяснить, что чувствует?

Желязны стоял у стола в расслабленной

позе, но его бледные глаза проницательно обследовали класс.

Достав тетрадь из сумки, Элли попыталась вести себя естественно. Что делать, если Желязны знает, что они проникли в его комнату? И Господи,- что, если он знает, что они обвинили его в шпионаже?

От этой мысли пошла дрожь. В ожидании Элли так нервничала, что ее рука тряслась и когда она взяла ручку, то нарисовала кривые тюремные решетки и гигантский замок на бумаге перед ней.

Но Желязны просто ... вел урок. Они изучали битву под Аустерлицем, и он вообще не упоминал про замену учителей и оставил все без объяснения или извинений за свое отсутствие.

Сначала, Элли ждала, как топор упадет, и Желязны вызовет ее. Обвинит в том, что обыскивала его тумбочку, коробку под кроватью. Но время шло, и она поняла, что ничего подобного не случится.

Низко склонившись на своем стуле, она приготовилась вести свои скудные записи и вообще убивать время, пока не сможет обсудить все с остальными.

Но урок был удивительно интересным. Когда Желязны объяснил ход сражения между Наполеоном и подавляющей коалицией британских, российских и австрийских войск, она обнаружила, что поглощена материалом.

– Наполеон был великим стратегом, - пояснил Желязны, рисуя карту на доске.
– Он знал, что не может победить только силой, потому что его армия имеет меньшую численность и хуже вооружена. Поэтому он решил заманить противника в ловушку.

Он стер часть своего рисунка с правой стороны и постучал по нему кончиком пальца:

– Наполеон намеренно ослабил правый фланг, чтобы привлечь силы коалиции. Он надеялся, что они бросятся туда, сбивая с толку свои войска и ослабляя их собственную защиту. После того, как противники добрались до места, скрытый резерв Наполеона объявился и атаковал их.

Учитель истории показал стрелками направления ударов, размахивая у доски. Повернувшись лицом к классу, он выглядел явно ликующим.

– Они не предвидели его хода.

Как Желязны описывал битву в кровавых деталях, Элли вспомнила записку Натаниэля, всаженную в стену часовни ножом. Что если это тоже вроде уловки Наполеона? Сделать их параноиками, подозревающими друг друга. Подождать, пока они не запутаются и отвлекутся. А потом атаковать с фланга.

Желязны рисовал все больше линий на доске.

– Пока коалиционные силы ослабели, Наполеон готовил свои войска, чтобы нанести смертельный удар. Известно, что он сказал своим генералам тогда.

Историк написал предложение

в верхней части доски с такой силой, что перо пискнуло в знак протеста. Потом он отступил и осмотрел комнату.

Вердикт гласил: «Один резкий удар и война закончится".

Как она смотрела на эти безжалостные слова, Элли прошиб озноб.

Что если это уготовлено нам?

***

После урока Элли встретила Картера и Сильвиана в коридоре. Подошло обеденное время, и толпы студентов загородили им путь в столовую.

– Что, черт возьми, происходит?
– спросила она.

Картер посмотрел на Сильвиана, как будто тот знает ответ.

– Радж Пэтел?

Сильвиан пожал плечами.

– Я думаю, да. Он работает быстро.

– Если вернулся Желязны, вы думаете, что значит ...
– Элли остановилась, словно мысль осенила ее.

– Что?- спросил Сильвиан, слегка нахмурив лоб.

Она покачала головой.

– Ничего. Не беспокойтесь об этом. Я кое-что должна сделать.

Повернувшись на каблуках, она пошла в другую сторону, Картер крикнул ей вслед:

– Ты придешь на обед?

Не останавливаясь, она бросила ответ через плечо.

– Я присоединюсь к вам позже.

Лавируя против течения учеников, Элли стремительно поднялась по лестнице и побежала вниз по длинному коридору. Она двигалась слишком быстро, чтобы остановиться, когда достигла класса по английскому и ее чуть не занесло за угол. Девушка пролетела через дверной проем, пока голос не остановил ее.

– Здравствуй, Элли.

Изабелла стояла в дверях и выглядела недовольной.

– Где вы были?
– она слышала боль в своем голосе.

Одна часть ее хотела плакать. Другая хотела обнять директрису. Но она не сделала ни того, ни другого. Вместо этого Шеридан осталась на месте, опустив руки по бокам.

– Как я понимаю, - начала Изабелла, растягивая каждое слово,- ты прекрасно знаешь, где я была. И я хочу задать тебе пару вопросов прямо сейчас, если не возражаешь.

– На самом деле я против.
– Элли упрямо вздернула подбородок.
– Как вы могли просто уйти и оставить нас? Как вы могли так поступить? Нам пришлось разбираться со всем этим самостоятельно. А теперь вы появляетесь снова и хотите объяснений? Это что? Своего рода тест?

Если Изабелла и удивилась гневу Элли, то никак не показала это. Ее львиный взгляд был спокойный и холодным.

– Вы проникли в частные апартаменты мистера Желязны...

Элли не дала ей договорить.

– И нашли то, что искали, да. Не за что благодарить.
– Она уперла руки в бедра в вызывающей позе.
– За что еще вы хотите выразить нам признательность? За предупреждение учеников, что их родители на стороне Натаниэля? За то, что дали им возможность самостоятельно принимать решения? Мыслили на ходу? Выкручивались? Сохранили ваши рабочие места?