Перелом
Шрифт:
— В целом блестяще. В группе из шести студентов он был самым знающим и значительно лучше подготовленным. Его ответы часто приводили меня в изумление. В моей памяти сохранился эпизод, когда я поинтересовался у студентов, какое количество азота находится в мочевине одного из пациентов.
— Это результат лабораторного анализа? — спросил Тони.
— Да. Но вопрос был риторическим, поскольку я всего лишь хотел подчеркнуть, что информация о состоянии почек является ключевой при лечении пациента. Доктор Бауман мгновенно назвал результаты анализа, и я даже
— И доктор Бауман получил по итогам стажировки хорошую оценку?
— Он получил А. Высшую.
— И в то же время вы ввели некоторое ограничение при определении его квалификации. Вы написали: «В целом отлично». Не так ли?
— Да, так.
— Не могли бы вы сказать почему?
— У меня возникли некоторые сомнения, когда он стал врачом-интерном в Мемориальной больнице Бостона, а я был его руководителем.
— И какого рода сомнения у вас возникли?
— У меня создалось впечатление, что некоторые черты его характера…
— Протестую! — воскликнул Рэндольф. — Свидетель не является ни психиатром, ни психологом.
— Протест отклоняется, — сказал судья Дейвидсон. — Свидетель, будучи врачом, соприкасался с этими областями медицины, и его познания в них могут быть проверены в ходе перекрестного допроса. Свидетель может продолжать.
— У меня создалось впечатление, что желание доктора Баумана во всем преуспеть привело к тому, что он считал пациентов орудием конкуренции. Он искал для себя наиболее сложных больных, чтобы его доклады были насыщенными и вызывали наибольшее одобрение.
— Иными словами, у вас создалось впечатление, что доктор Бауман использует пациентов в карьерных целях?
— В целом да.
— И подобное отношение не соответствует современной концепции профессионализма?
— Совершенно верно.
— Благодарю вас, доктор, — сказал Тони, выдержал паузу и неторопливо посмотрел на каждого из присяжных, справедливо полагая, что зрительный контакт позволяет лучше усвоить показания.
Джек склонился к Алексис и прошептал ей на ухо:
— Теперь я понял твои замечания о Тони Фазано. Этот парень действительно хваткий. Теперь он поставил себе на службу не только concierge-медицину, но и науку.
— Меня очень беспокоит, что он превращает успехи Крэга в пороки, понимая, что Рэндольф будет доказывать обратное.
Возобновив допрос, Тони сосредоточился на усопшей Пейшенс Стэнхоуп. Отвечая на его вопросы, доктор Браун подтвердил, что начинать лечение инфаркта следует как можно скорее и что, судя по истории болезни миссис Пейшенс Стэнхоуп, шансы на благополучный исход существенно снизились в результате задержки с подтверждением диагноза со стороны доктора Крэга Баумана.
— Еще несколько вопросов, доктор Браун, — сказал Тони. — Вы знакомы с доктором Уильямом Тардоффом?
— Да, знаком.
— Знакомы ли вы с доктором Ноэль Эверетт, и известно ли вам, что она обучалась в Университете Тафта?
— На оба вопроса
— Удивляет ли вас, что три эксперта в области кардиологии, обучавшихся в трех различных, но одинаково престижных университетах, едины в своем мнении, что действия доктора Баумана в случае с Пейшенс Стэнхоуп не соответствовали признанным стандартам?
— Нет, не удивляет. Они просто еще раз подтвердили, что при инфаркте миокарда необходимо как можно раньше приступить к полноценному лечению.
— Спасибо, доктор. У меня вопросов больше нет, — сказал Тони и, собрав с трибуны бумаги, прошествовал к столу истца. Его помощница и Джордан, выражая свое восхищение, похлопали его по плечу.
Рэндольф, неторопливо выпрямившись во весь свой внушительный рост, направился к трибуне. Прежде чем приступить к допросу, он одернул пиджак и водрузил обутую в тяжелые, на толстой подошве, ботинки ногу на медную нижнюю перекладину трибуны.
— Доктор Браун, — начал Рэндольф, — я полностью разделяю ваше мнение о том, что существует полное единогласие в вопросе, когда следует начинать лечение инфаркта миокарда. Его действительно следует начинать как можно быстрее в лечебном учреждении, обладающем необходимым оборудованием и достаточными возможностями. Но суд рассматривает иную проблему. Суд рассматривает вопрос о том, отвечали ли действия доктора Брауна признанным медицинским стандартам.
— Нанося домашний визит, вместо того чтобы встретить пациентку в больнице, он задержал лечение, — ответил Браун.
— Но до появления доктора Баумана в доме Стэнхоупов точный диагноз установлен еще не был. Не так ли?
— Согласно письменным показаниям истца доктор Бауман сказал ему, что у его супруги инфаркт.
— Да, таковы показания истца, — согласился Рэндольф. — Однако в письменных показаниях ответчика прямо сказано, что он, имея подозрения на инфаркт миокарда, не утверждал, что инфаркт уже случился. Если бы инфаркта не оказалось, то вопрос о задержке не стоял. Разве не так?
— Да, так. Но инфаркт был. Это зафиксировано в документах. Кроме того, в истории болезни говорится об испытаниях под нагрузкой. Значит, подозрения на инфаркт были?
— Я хочу сказать лишь то, что доктор Бауман точно не знал, случился ли у Пейшенс Стэнхоуп инфаркт миокарда, — продолжал Рэндольф. — И он даст показания. Но давайте обратимся к вашим недавним словам о медицинском факультете. Позвольте мне узнать, получили ли вы оценку А по итогам вашего третьего года обучения?
— Да, получил.
— Получили ли все другие студенты вашей группы оценку А от вашего общего куратора?
— Нет, не получили.
— А хотели получить?
— Думаю, что хотели.
— Как вы поступили на медицинский факультет? Вероятно, вы сумели это сделать, так как еще на общеобразовательном курсе вы постоянно получали высшую оценку. Я не ошибся?
— Нет, не ошиблись.
— Не является ли лицемерием со стороны ученых кругов считать конкуренцию антигуманной и в то же время строить на ней всю систему?