Перелом
Шрифт:
— Прошу суд меня извинить, — сказал Тони, — мои чувства взяли верх над рассудком. Этого больше не случится.
Алексис склонилась к Джеку и прошептала:
— Тони Фазано внушает мне ужас. Скользкий тип, и точно знает, что делает.
Джек согласно кивнул. Процесс чем-то напоминал ему уличную драку без правил.
Тони вернулся к столу истца, чтобы выпить воды. Джек заметил, как он, воспользовавшись тем, что судья не мог этого видеть, подмигнул своей помощнице Рени Рельф.
Вернувшись
— Во время вашего разговора с доктором Брауном, когда Пейшенс пребывала в столь тяжком состоянии, употреблял ли доктор Бауман словосочетание «инфаркт миокарда» или «сердечный приступ»?
— Да, употреблял.
— Доктор сказал, что у нее инфаркт?
— Да, он сказал, что так думает.
Джек заметил, как Крэг что-то прошептал на ухо Рэндольфу, а тот в ответ кивнул.
— Скажите, когда доктор Бауман прибыл в ваш дом, он держался не так, как во время разговора по телефону?
— Протестую, — заявил Рэндольф. — Наводящий вопрос.
— Протест принимается, — сказал судья.
— Мистер Стэнхоуп, расскажите нам, что произошло после того, как доктор Бауман прибыл в ваш дом вечером восьмого сентября прошлого года.
— Вид Пейшенс поверг его в шок, и он сказал, чтобы я немедленно вызывал «скорую помощь».
— Произошло ли резкое изменение в состоянии Пейшенс за время между телефонным разговором и прибытием доктора Баумана?
— Нет, не произошло.
— Не произносил ли доктор Бауман в этот момент слова, которые вы сочли неприемлемыми?
— Да, произносил. Он обвинил меня в том, что я плохо обрисовал ему состояние Пейшенс.
— Это вас удивило?
— Естественно, это меня удивило. Я сказал ему по телефону, что ей плохо и что, по моему мнению, ее надо сразу отправить в больницу.
— Благодарю вас, мистер Стэнхоуп. У меня остался лишь один вопрос: вы помните, как был одет доктор Бауман, когда приехал в ваш дом?
— Протестую! — сказал Рэндольф. — Несущественно.
Судья Дейвидсон повертел в руках карандаш и, строго глядя на Тони, спросил:
— Имеет ли это отношение к делу, советник?
— Да, имеет. И очень существенное, — ответил адвокат. — Это станет совершенно ясным из показаний следующего свидетеля со стороны истца.
— Протест отклоняется, — сказал судья. — Свидетель может отвечать.
— Доктор Бауман прибыл в смокинге, и его сопровождала молодая женщина в платье с глубоким декольте.
Некоторые присяжные обменялись многозначительными взглядами.
— Вы узнали эту молодую особу?
— Да. Я видел ее в приемной доктора Баумана, это его секретарь.
— Не показались ли вам их наряды странными для врачебного визита?
— Как вам сказать… — замялся Джордан. — Их одежда указывала на то, что они направлялись
— Благодарю вас, мистер Стэнхоуп, — сказал Тони. — У меня больше нет вопросов.
— Мистер Бингем… — произнес судья Дейвидсон, кивнув в сторону Рэндольфа.
Когда Рэндольф шел к трибуне, создавалось впечатление, что он идет туда не сознательно, а лишь повинуясь рефлексу. В помещении суда повисла мертвая тишина, все замерли в нетерпеливом ожидании.
— Мистер Стэнхоуп, — начал Рэндольф, — я задам вам всего несколько вопросов. Все мы, сидящие за столом ответчика, включая доктора Баумана, глубоко опечалены вашей потерей и отдаем себе отчет, насколько трудно вам вспомнить о том роковом вечере. Поэтому я постараюсь быть максимально кратким. Давайте вернемся к вашему телефонному разговору с доктором Бауманом. Вы припоминаете, что сказали Бауману, что Пейшенс никогда ранее не жаловалась на боли в груди?
— Я ни в чем не уверен, поскольку тогда был очень расстроен.
— Ваши ответы на вопросы мистера Фазано указывают на то, что вы прекрасно запомнили все другие детали этой беседы. Ваши ответы произвели на всех сильное впечатление.
— Я вполне мог сказать, что она никогда не жаловалась на боль в груди. Но я просто в этом не уверен.
— Должен напомнить вам, что в своих предварительных письменных показаниях вы определенно указываете, что говорили это. Следует ли мне их зачитать?
— Нет. Если так написано, то это соответствует действительности. И теперь, когда вы мне напомнили… Да, я говорил, что Пейшенс никогда не жаловалась на боль в груди. Это было восемь месяцев назад, и у меня был стресс. Письменные показания полнее отражают истину.
— Я высоко ценю вашу память, мистер Стэнхоуп. А теперь не могли бы вы припомнить, что на это ответил доктор Бауман?
— Боюсь, это полностью выпало из моей памяти.
— Он вас поправил и напомнил, что ваша покойная супруга несколько раз жаловалась на боль в груди и он в этой связи приезжал в ваш дом.
— Возможно, он это и говорил.
— Создается впечатление, что ваши воспоминания о том телефонном разговоре оказываются не столь четкими, как мы могли подумать несколько минут назад.
— С момента телефонного разговора прошло восемь месяцев, и в тот вечер я был в отчаянии. Думаю, что мое состояние все оправдывает.
— Вне сомнения. Но тем не менее вы выразили уверенность в том, что доктор Бауман определил у Пейшенс Стэнхоуп инфаркт.
— Он сказал, что инфаркт следует исключить.