Перекресток

Перри Девни

— Тебе? — Джекс указал на меня. — Он продал его тебе?

— Да, — ответила я, все еще удерживая взгляд Уэста.

— Что это значит? — спросил Джекс. — Нам нужно переезжать? Мы остались без работы? Что с нашими домами? Что, черт возьми, происходит?

Его вопросы заполнили комнату, а я уставилась на его брата.

Когда я была моложе, пристальный взгляд Уэста заставлял меня нервничать. Но потом я поняла, что это просто его манера.

Уэст пялился, когда не знал, что сказать.

И

я уставилась на него в ответ, вглядываясь в его лицо.

Даже злой и растерянный, он был великолепен. И, о, как же я любила его когда-то.

Я любила Уэста Хейвена так сильно, что не могла смотреть правде в глаза. Так сильно, что отдала бы все на свете, чтобы быть рядом с ним.

Какой же глупой маленькой девочкой я была.

— Уэст. — Джекс хлопнул его по руке. — Скажи что-нибудь.

Он не станет. Уэст уйдет, не сказав ни слова. Он будет молчать, чтобы убедиться, что не сказал чего-нибудь не того. Что не сказал чего-нибудь подлого.

И, как я и ожидала, в один момент я смотрела в горящие карие глаза.

А в следующий уже ему в спину. Уэст повернулся и исчез.

— Черт, — отрезал Джекс, выскакивая из кабинета вслед за братом.

Я подождала, пока в коридоре не воцарится тишина.

— Ты должен был сказать им.

— Наверное, я подумал, что так будет лучше. Потому что ты была бы здесь, чтобы убедиться, что я не слишком много рассказал.

Это была угроза?

— Мы заключили сделку, Кёртис. — Сделку, которая требовала, чтобы он держал свой чертов рот на замке.

— Я прекрасно осведомлен о сделке, Индия, — прорычал он. И вскочив на ноги вышел из комнаты.

Тишина воцарилась медленно, словно перышко, опускающееся на землю. Я подождала пока мое сердце перестанет бешено колотиться, и, наконец, осмотрела кабинет.

Здесь не было книжных полок. Ни фотографий. Ни документов, ни ноутбука. Ничего личного, кроме одинокой картины напротив стола.

Акварелью была изображена лошадиная морда. Ее спутанная грива закрывала глаза. Коричневые, золотистые и ржавые тона идеально сочетались.

Я смотрела на лошадь, пока доставала телефон и набирала папу.

— Вы позвонили Гранту Келлеру. Пожалуйста, оставьте сообщение, и я перезвоню вам как можно скорее. Спасибо.

— Ладно, папочка. Все прошло… прошло. Я расскажу тебе об этом позже. — Я закончила разговор и положила телефон на стол.

Это было неправильно. Все это было неправильно.

Мне не следовало возвращаться в Монтану.

— Какого черта я здесь делаю? — прошептала я.

Но у лошади не было ответа.

Глава 2

Индия

8 лет

— Скотоводческий Курорт «Крейзи Маунтин», — прочитала я в брошюре, лежавшей на обеденном столе в домике. — Классное название, правда, папочка?

Он

мурлыкал себе под нос, лежа на диване. Его глаза были закрыты, а голова покоилась на двух коричневых подушках.

— Индия, твой папа собирается отдохнуть до ужина. — Мама взяла брошюру у меня из рук и заправила мне за ухо прядь вьющихся волос. — Почему бы тебе не выйти на улицу и не осмотреть окрестности? Я видела качели, установленные возле лоджа.

— Я не хочу выходить на улицу. — Я вздохнула. — Это обязательно?

— Нет. Ты можешь либо выйти на улицу, либо пойти в свою комнату и почитать.

— Мам, — простонала я. — Книги, которые я принесла, скучные.

— Тогда иди на улицу.

Я чуть не закатила глаза. Чуть. Но мама злилась, когда я закатывала глаза.

— Здесь есть другие дети?

— Может быть. — Она пожала плечами. — Есть только один способ выяснить это.

Выйти на улицу.

— Хорошо. — Я поплелась к двери.

— Индия, — позвал папа, и когда я обернулась, он прижимал палец к щеке.

Я подбежала к дивану и поцеловала его.

— Спасибо, тыковка. — Он приоткрыл глаза. — Дай мне немного вздремнуть, а потом мы пойдем ужинать у костра. Взрослые будут делать стейк, а дети — хот-доги. Может быть, ты сможешь сделать один для меня.

— Хорошо. — Я улыбнулась, изучая его лицо.

Он выглядел как обычно. Он по-прежнему был самым высоким отцом в моей школе. По-прежнему был самым сильным человеком, которого я знала. Но в последнее время он сильно уставал. И все время дремал.

Мама всегда отправляла меня в мою комнату, чтобы он мог отдохнуть. И когда они думали, что я не слушаю, я слышала, как они говорили о раке.

Я знала о раке.

Миссис Дэви должна была стать моей учительницей в первом классе, но не стала, так как в тот год у нее диагностировали рак. Иногда наш директор приходил в наш класс и показывал нам ее фотографии. У миссис Дэви больше не было волос.

Папа тоже облысеет?

Мама говорила, что я была ее мини-копией, за исключением волос. Они были такими же, как у папы. Кудрявые, светлые и непослушные. Ну, мои волосы были непослушными. У меня было много волос.

Я надеялась, что папа не облысеет.

— Иди отсюда, милая, — сказала мама.

Я раздраженно поднялась с дивана и направилась к двери.

— Я люблю тебя, — сказал папа.

— Я тоже тебя люблю. — Я помахала маме, затем вышла на улицу и спустилась по ступенькам крыльца коттеджа.

Мы остановились в Шале «Беартус» (прим. ред.: Беартус — это традиционный бревенчатый дом со стеклянным носом, облицованным двухэтажными бревенчатыми стойками. Концепция планировки Беартус обычно включает три спальни, все с выходом в жилую зону на открытом воздухе). Это был самый большой коттедж на курорте. Так сказала хозяйка, когда мы сегодня регистрировались. В доме было четыре спальни и мансарда.