Перекресток

Перри Девни

Слишком плохой. Девочки, которым нравились платья и макияж, были грубыми, и все, что они делали, — это говорили о мальчиках. Даже девочки из футбольной команды сейчас были одержимы мальчиками. Это раздражало.

— Добрый вечер, мистер и миссис Келлер, — поприветствовала нас официантка, доставая из стопки три меню. — Пожалуйста, сюда.

Было здорово, что кто-то из сотрудников вспомнил нас, хотя в прошлом году мы не приезжали. У папы было очередное напряженное лето на работе, поэтому мы с мамой отправились в Париж.

Именно

тогда она, наконец, согласилась позволить мне подстричься. Мы ходили за покупками в «Шанель», и у одной из сотрудниц были короткие вьющиеся волосы. Мама сказала, что это ее вдохновило.

Мои волосы не были похожи на волосы той милой француженки, но это ничего. Я скучала по возможности собирать их в конский хвост. Каждый раз, когда я жаловалась, папа говорил мне, чтобы я не волновалась, потому что у нас быстро растут волосы.

Я заправила прядь волос за ухо, когда хозяйка проводила нас к нашему столику.

— Приятного аппетита, — сказала она.

Папа отодвинул стул для мамы и мой стул одновременно. И рассевшись, мы просмотрели меню и три варианта сегодняшнего ужина.

— Я возьму стейк, — сказал папа.

— Никакой рыбы. — Мама нахмурилась. — Или курицы. Или вегетарианских блюд. Пожалуй, я возьму спагетти и обойдусь без фрикаделек.

Мама не была вегетарианкой, но в последнее время она стала отказываться от красного мяса. Наш шеф-повар уже сто лет не готовил нам бургеры или стейки. Но говядина была важной частью здешнего меню, и она несколько дней ворчала по этому поводу.

— Я тоже возьму стейк. Можешь взять мои овощи, — сказала я ей.

— Отличная попытка. Вы будете есть свои овощи, юная леди.

— Прекрасно, — проворчала я.

Овощи были отвратительными. Единственное, что мне нравилось, — это кабачки с маслом.

Пока папа и мама обсуждали карту вин, я оглядела зал в поисках Уэста.

Я еще не видел его, а мы здесь уже три дня. Может, он уехал на этой неделе? Вчера я видела, как Джекс играл с другими маленькими детьми. Они все гонялись друг за другом у качелей. Но Уэста не было.

— Я забыла свою книгу, — сказала я. — Можно мне вернуться и взять ее?

— Ты собираешься читать за обеденным столом? — спросил папа, а мама ответила:

— Конечно.

Всякий раз, когда они оба говорили одновременно, я всегда выбирала тот ответ, который мне нравился больше всего.

Поэтому я встала и улыбнулась маме, прежде чем направиться в столовую.

Моя любовь к чтению была единственным общим хобби, которое было у нас с мамой. Она всегда позволяла мне брать с собой в поездки дополнительные книги. В Париже она покупала сумки в скучных дизайнерских магазинах. Я настояла на том, чтобы мы пошли в «Парк де Пренс» (прим. ред.: Парк де Пренс — футбольный стадион в Париже (Франция), вмещающий 47 929 зрителей), где играл футбольный клуб «Пари Сен-Жермен». Но больше всего мы повеселились, когда вместе ходили из книжного магазина в книжный.

Мама

и папа могли разговаривать друг с другом, пока я читала. Я почти дочитала эту книгу и не хотела бросать, поскольку осталось всего пятьдесят страниц.

Я сбежала по ступенькам крыльца, собираясь спрыгнуть с последней, когда меня остановил смех.

Девушка, на вид примерно моего возраста, с длинными светло-рыжими волосами, одетая в ярко-розовый сарафан, исчезла за углом лоджа.

Кто это был? Она была еще одной гостьей? Может, она захочет завтра потусоваться или что-то в этом роде. Она любила плавать? Папа обещал, что завтра я смогу поплавать на лодке по реке. Она могла бы пойти со мной.

Я свернула с дороги, чтобы догнать ее и представиться. Но как только выглянула из-за угла здания, я услышала другой голос. Голос мальчика.

Уэст.

Девушка держала его за руку, когда он тянул ее к амбару.

На нем были джинсы и рубашка на пуговицах. Его волосы были длиннее и немного растрепаны на макушке. Он выглядел… старше. Выше. Намного выше.

Сейчас ему было пятнадцать, и он учился в старшей школе.

Девочка продолжала хихикать, пока они шли к амбару. Она отстранилась, улыбаясь так, как девочки в школе улыбались мальчикам.

Он улыбнулся ей и сильно потянул за руку, притягивая к себе. Затем наклонился и поцеловал ее.

Это не было похоже на поцелуи, которые папа дарил маме. Это не был быстрый поцелуй.

Губы Уэста скользнули по губам девушки. Он обнял ее и обеими руками скользнул по ярко-розовому платью к ее ягодицам.

Звук хлопнувшей дверцы машины на парковке оторвал их друг от друга.

Девушка вытерла губы, когда взгляд Уэста метнулся в сторону шума.

Прежде чем они успели заметить меня, я отпрянула назад, прижимаясь всем телом к бревенчатой стене лоджа. Затем я медленно отодвигалась, пока не скрылась из виду.

У меня было странное ощущение в животе, когда я поднялась по ступенькам крыльца и поплелась в столовую. Это была девушка Уэста? Они часто целовались?

Я знала, что такое поцелуи. Вроде у нескольких старших девочек из моей клубной футбольной команды были парни. Я случайно услышала, как они говорили о языках и о том, что их трогали пальцами, — я была слишком взволнована, чтобы погуглить, что это значит, и ни за что не стала бы спрашивать маму.

Уэст и та девушка целовались языками?

— Где твоя книга? — спросил папа, когда я подошла к столу.

— Я передумала. Мне не хочется читать.

Его глаза сузились.

— Ты в порядке?

— Да. — Я с грохотом опустилась на стул, схватив бокал рутбира (прим. ред.: рутбир — сладкий североамериканский безалкогольный напиток), который официант принес вместе с бутылкой вина для моих родителей.

То ли из-за овощей, то ли из-за избытка газировки, но в течение всего ужина в животе у меня было противно. И я не могла перестать думать о Уэсте и той девушке.