Перекресток
Шрифт:
— Привет. — Он опустил подбородок, отчего поля его черной ковбойской шляпы съехали набок.
Как ему удавалось, с каждым разом, когда я его видела, выглядеть все лучше и лучше? Кончики его волос были влажными, но не после душа, а от пота. Его серая рубашка с жемчужными пуговицами была измята после целого дня работы, рукава закатаны до локтей. Воротник был расстегнут на пару пуговиц, открывая вид на темные волосы, рассыпавшиеся по его груди. Его лицо блестело от пота, и от него пахло
Он работал весь день, не так ли? Конечно, он продолжал работать. Таким человеком он был. Он был из тех, кто делает это ради земли, животных, семейного наследства, независимо от того, платят ему или нет.
Для меня физический труд был новым опытом. Для Уэста это была жизнь.
Было несправедливо, что он так старался. В конце концов, его тяжелая работа не имела значения.
Кёртис все равно продал ранчо.
Я поставила свой бокал с вином на столик у двери и стала ждать. Уэст заговорит, когда будет готов.
Это заняло почти две минуты. Я считала секунды, пока они проходили.
— Я не знаю, смогу ли я работать на тебя. — Его горло дрогнуло, когда он сглотнул и потянулся к заднему карману, затем достал пачку белых листов бумаги. — Но я попробую.
Я взяла бумаги и открыла их, чтобы увидеть «Кодекс этики и служебного поведения сотрудников», который я распечатала для каждого сотрудника.
Внизу была подпись Уэста.
Мое сердце разбилось о красивые полы в елочку. Моя рука дрожала от желания скомкать страницы и выбросить их в мусорную корзину.
Это было неправильно. Это было нечестно. Ему не следовало подписывать этот документ.
Уэст уставился куда-то вдаль, за крыльцо. Вид у него был усталый. Униженный. Он пришел сюда, чтобы доставить эти документы, чтобы ему не пришлось тащить их в лодж.
Бумаги в моих руках казались скользкими. Волна стыда прокатилась по моим плечам. Это было неправильно. Все это было неправильно.
Я была здесь, чтобы поступить правильно.
Вот только все это было неправильно.
Я делала это неправильно.
Папа справился бы с этим лучше. Он бы знал, что сказать.
Зачем я сделала Уэсту предложение о работе? Почему я сформулировала это именно так? У меня не было намерения относиться к Уэсту так, как к другим сотрудникам. Это была его земля, независимо от того, стояло ли мое имя на титуле или нет.
Но мое имя было на титуле.
И я решила напомнить Уэсту об этом факте, не так ли? На прошлой неделе он разозлил меня, и я бросила ему в лицо крах его семьи.
Но он остался. Мне было нужно, чтобы он остался. И он остался.
— Мы обсудим детали позже, хорошо? — Он отступил на шаг.
Я оторвала взгляд от бумаг.
—
Он ждал.
— Почему?
Уэст вздохнул, его плечи опустились.
— Потому что тебе нужна помощь.
Да. Да, нужна.
— Это мой дом. Если единственный способ остаться — это пройти через это, — он махнул рукой на страницу в моей руке, — тогда мы сделаем это.
Его голос сочился презрением.
Уэст возненавидит меня еще до конца этого года, не так ли?
Я раздражала Уэста с самого детства. С тех самых пор, как его отец настоял, чтобы он развлекал меня во время наших каникул в Монтане. Став старше, я научилась с удовольствием нажимать на его кнопки. Мне хотелось оставить неизгладимое впечатление, чтобы, когда эти поездки заканчивались, меня не забывали сразу.
Но мысль о том, что он по-настоящему ненавидит меня, заставляла мои внутренности сжиматься.
Мост между нами рушился. Я не могла позволить ему рухнуть.
— Твои сотрудники уважают тебя. Они ценят твой вклад. Они считают тебя лидером здесь.
Он скрестил руки на груди.
— И что?
— У меня не так уж много друзей. — Я пожала плечами. — Я здесь не для того, чтобы заводить друзей. Я почти уверена, что Деб замышляет мое убийство. Рид, скорее всего, отравит мое следующее блюдо. Но я пытаюсь помочь. Я подталкиваю их к некоторым изменениям, а им это не нравится. Это важно, если они будут знать, что ты меня поддерживаешь.
Он приподнял бровь.
— Если ты притворишься, что поддерживаешь меня.
Моргнул. Это было все, что он мне сказал. Упрямый, очень упрямый человек.
— Ты сказал, что хочешь все исправить.
Он кивнул.
— Хочу.
— Уэст, — прошептала я. Боже, он возненавидит это. Это нужно было сказать. И он возненавидит это. Он возненавидит меня за это. — Ты не можешь этого исправить. Но я могу.
Вспышка ярости исказила его лицо. Его карие глаза вспыхнули. Он опустил руки и развернулся, а затем затопал вниз по лестнице.
— Уэст, пожалуйста. — Я погналась за ним, остановившись на последней ступеньке, когда он развернулся. Мы оказались лицом к лицу.
— Что, Индия? Просто отпусти меня.
Никогда. Как бы я ни старалась, я никогда не смогла бы его отпустить.
И, черт возьми, моя жизнь была бы намного проще, если бы я могла просто смотреть, как он уходит.
— Мне есть что сказать, — сказала я. — То, что я слишком долго откладывала.
— Не сегодня. Я согласился на твою работу. Я заполнил твои документы. Я проглотил свою гордость. На сегодня я исчерпал все возможности.