Перекрёсток
Шрифт:
— Плевать мне на твою сраную подружку! — ожидаемо взрывается Гриша, в два счёта преодолевая расстояние между нами.
Отработанным движением хватает меня за волосы, швыряет в стенку.
Удар по лицу, по рёбрам, ещё один и ещё… Кажется, разбита губа, да и скула пылает огнём. Пытаюсь прикрыться, но куда там.
Силы не равны и никогда не были.
Вдруг всё внезапно прекращается.
Приоткрываю один глаз и вижу, как Гриша с тяжёлым вздохом падает на пол. Хрипит как-то странно, закатывает глаза, теряет сознание.
Что
— Прости Господи…Я его убила?
Глава 4
Ангелина
Обычно в критических ситуациях я становлюсь похожей на ребёнка, который потерял родителей в толпе и теперь понятия не имеет, что ему делать.
Но на этот раз всё по-другому. Осознав произошедшее, я резко вскакиваю на ноги, не обращая внимания на ноющую боль в теле, и быстро стараюсь оценить обстановку.
Гриша по-прежнему валяется на полу, не подавая никаких признаков жизни. Нинель жмётся к стене, хватается за голову, трясётся, как лист осиновый. Да ещё и Мишка мнётся на пороге со своим: «мама, что случилось?»
Картина маслом, короче.
— Уведи его в гостиную, — бормочу я шепотом, киваю в сторону ребёнка. Нина послушно подходит к сыну, берёт его за руку. Оборачивается, смотрит на Гришу в ужасе, но я лишь отмахиваюсь, мол, иди, всё нормально.
Заранее знаю откуда-то, что с благоверным всё в порядке. Прикладываю палец к артерии на шее, так и есть — пульс в норме. Смесь облегчения и горького разочарования накрывает меня с головой.
— Жив? — шепчет вернувшаяся Нинель.
— Жив, конечно, не сомневайся.
— И что теперь делать?
— Не знаю. Правда не знаю.
Замолчав, прикасаюсь к разбитой губе, чувствую на пальцах липкую влагу. Нинель внимательно следит за моими движениями и качает головой:
— Для начала надо твои ссадины обработать.
Да, мысль дельная. Тянусь к полке, где хранится аптечка, как Нинка вдруг хватает меня за руку:
— Стой! Ведь это твой шанс!
— Шанс?
— Конечно! Сбежать, пока этот урод в отключке.
Первая мысль: «а ведь она права!» атакуется десятком противоположных: «куда ты пойдешь?», «на что будешь жить?», «он тебя обязательно найдёт и отнимет дочь!».
Но первая — самая верная. Так ведь нас учили в школе?
— Подумай, Лина! Другого шанса ведь может и не быть!
Машинально киваю в такт словам подруги.
Неужели пора? Неужели настал тот час, когда я перестану умолять Вселенную изменить мою жизнь и сама сделаю шаг навстречу этим переменам? Возьму всё в свои руки?
— Ты права, — эти слова сами вырываются из груди, — но вдруг он очнётся?
— Не очнётся, у него, как минимум, сотрясение. Да и после того, как в себя придёт, ещё
— Ладно, — я перехожу на шепот, — есть пара загвоздок.
— Лина…
— Нет, послушай! Во-первых, камеры. Они настоящие, не муляж, видишь? — указываю взглядом на крохотную, едва заметную чёрную точку в углу. — Мы должны стереть запись! Не хватало ещё, чтобы Гриша написал на тебя заявление за причинение вреда здоровью, или как там это правильно называется.
— Ты знаешь, как это сделать?
— Теоретически.
Подойдя к рабочему столу благоверного, провожу пальцами по тачпаду ноутбука, и монитор оживает. Десять минут головной боли, и я, наконец, нахожу, что искала. С облегчением стираю сегодняшнюю запись, нервно улыбаюсь и шепчу:
— Всё окей! Теперь документы… Мой паспорт, Леркино свидетельство и так далее. Они должны быть в сейфе.
— А как его открыть?
— Обычно Гриша пользуется отпечатком пальца.
Нинка бледнеет, смотрит на руку благоверного немигающим взглядом. Понимая, о чём задумалась подруга, я нервно хихикаю:
— Не переживай, ничего отрезать не придётся. Я знаю код.
Наверное, благоверный решил, что жена превратилась в абсолютно безвольное и полностью подконтрольное ему создание, раз уж не стал скрывать от меня код от сейфа.
Через несколько минут дело сделано — наши документы у меня в кармане.
— Иди скорее собирай Лерку, — подгоняет меня Нинель, — а я пока присмотрю за этим…
Грубое слово виснет в воздухе, и я, усмехнувшись, бегу в комнату дочки.
***
Лерка лежит с закрытыми глазами, но не спит. Я осторожно прикрываю за собой дверь, и она тут же вскрикивает:
— Мама!
— Тише, котёнок, — шепчу я, обнимая её, — послушай…
Объясняю Лерке суть происходящего, старательно подбирая слова. Говорю, что нам сейчас нужно собраться и уехать, и сделать это как можно скорее.
— Куда уехать? — тихо спрашивает Лера, глядя на меня подозрительно. Невольно отмечаю, какой у дочки становится взрослый взгляд и ещё раз убеждаюсь в правильности своего решения.
— Далеко-далеко. В другой город.
— А папа приедет?
В ответ я прикрываю глаза и ещё раз взвешиваю все за и против.
Мой муж — богатый человек. Он очень многое может дать Лерке. Безбедную жизнь, прекрасное образование… А что у меня?
Несколько десятков накопленных тысяч и максимально туманные перспективы.
Имею ли я право лишать дочку безоблачного будущего? Смогу ли обеспечить ей достойную жизнь?
Честно — не знаю. Но сделаю всё возможное.
— Нет, котёнок, — отвечаю, пристально глядя на дочь, — папа не приедет.
— Хорошо! — Лера мгновенно вскакивает на ноги и бежит к шкафчику. Достаёт оттуда свой рюкзак и радостно добавляет. — Тогда поехали!