Перекрёсток

Март Анастасия

Выслушав мой эмоциональный рассказ, прерываемый всхлипываниями и судорожными рыданиями, мама как-то спокойно поинтересовалась:

— Ударил, говоришь? А может, ты его сама спровоцировала?

От этих слов я буквально потеряла дар речи. Нет, я не ждала, что мама разревется в унисон от жалости к своей кровиночке и бросится мне на выручку. Наши отношения всегда были довольно прохладными, но… В такой ситуации как бы автоматически предполагается, что мать будет стороне дочери.

А она лишь, тяжело вздыхая, подвела черту:

— Ты, Лина, не пори горячку.

Подумай лучше. Ну подашь ты на развод, а потом что? Куда пойдёшь одна, да ещё и с ребёнком на руках? Хотя, сомневаюсь, что Гриша отдаст тебе Калерию, он ведь в ней души не чает.

Мама наговорила ещё много чего, но основной посыл был один — не майся дурью и мирись с мужем. Вон у тебя какой: красивый, богатый, на хорошей должности, дочку обожает…

Последнее утверждение я, кстати, оспаривать не собиралась. До поры до времени Гриша действительно души не чаял в Лерке.

С того самого дня, как я узнала о беременности, благоверный превратился в образцово-показательного папашу. Моментально потребовал, чтобы я оставила учебу (ничего страшного, любимая, потом доучишься), следил за моим распорядком (сон — еда — прогулки — отдых), лично готовил свежевыжатые соки и при малейшем недомогании тащил меня к лучшему гинекологу в нашем городе. Сама я лишь посмеивалась над таким поведением, хотя надо было бы насторожиться.

Роды прошли не совсем удачно, и Лерочка получила травмы. Слава Богу всё оказалось не так серьёзно, к году врачи сняли с неё все диагнозы, которыми пугали вначале. Но выдохнуть с облегчением не получилось — Гриша сделал всё возможное, чтобы превратить мою жизнь в ад.

— Ты чуть не убила нашу дочь! — шипел он в день выписки, словно разбуженный змей. — Что же ты за мать такая?!

И никакие попытки объяснить, что родовая деятельность не начиналась не по моей вине, а врачи почему-то до последнего не хотели делать кесарево, не увенчались успехом.

— Я отправил тебя в лучший роддом! — продолжал бесноваться Гриша. — Ты хоть можешь представить, сколько денег я отвалил за твои роды? А ты ухитрилась всё испортить!

Тогда, будучи наивной молодой девчонкой, я свято верила, что супруг просто очень сильно переживает за здоровье дочери, поэтому срывается на мне. И не стоит обижаться, наоборот, мужа надо слушаться, поддерживать его, соглашаться со всем, что он говорит…

Знать бы тогда, как сильно я ошибалась. Худшее ждало впереди.

Глава 2

Ангелина

Впервые Гриша ударил меня, когда Лерочке исполнилось полтора года. Я очень хорошо помню тот день. Дочка сильно раскапризничалась, мне никак не удавалось уложить её на дневной сон. А, учитывая, что ночью мы тоже толком не спали (мы — это я и Лерка, Гриша-то давно переехал в отдельную комнату), то я практически валилась с ног от усталости.

Кое-как накормив Леру, я укачивала её несколько часов, прежде чем она сонно моргнула, а потом и вовсе засопела. Стараясь не дышать, я опустила дочку в её кроватку и, рухнув в рядом стоящее кресло, тут же погрузилась в глубокий, почти обморочный сон.

Разбудил

меня… нет, не плач Лерки, как это обычно бывало. На удивление дочка по-прежнему мирно спала. Проснулась я от ужасающе громких стуков. Создавалось впечатление, что некто пытается выбить ногой входную дверь.

Спросонья я не сразу поняла, что происходит. Но нащупав телефон и увидев несколько пропущенных от Гриши, облегченно выдохнула. Всё ясно! Муж забыл ключи и теперь не может попасть домой. А я ещё, как назло, поставила телефон на беззвучный режим, чтобы какой-нибудь случайный звонок не разбудил Лерку.

Вздрагивая, словно попавшая под ливень кошка, я опрометью бросилась в прихожую и распахнула входную дверь. Как и ожидалось, на пороге, сузив глаза от ярости, стоял Гриша.

— Прости, пожалуйста, — растерянно пролепетала я, даже не догадываясь, какая буря последует после моих слов, — Лерочка всю ночь плакала, а…

— Где она? — сквозь зубы процедил Гриша.

— Спит до сих пор.

Услышав ответ, муж удовлетворенно кивнул и поманил меня пальцем. Пройдя на кухню, я продолжала бормотать какие-то оправдания, за которыми и получила первый удар — унизительная оплеуха была настолько неожиданной, что я, прижав руку к горящей щеке, в ужасе уставилась на Гришу, не веря в происходящее.

Нет, это просто дурной сон. Я сплю, и мне снится кошмар. Разве может мой муж…

Увы. Пребывая в самом настоящем трансе, я пропустила серию обрушившихся на меня ударов. Гриша, осознав, что «провинившаяся жена» превратилась в безвольную куклу, особо не церемонился — бил с силой, больно, наотмашь и… молча. Как я потом с ужасом поняла, он действительно боялся разбудить Леру.

Папаша года.

В конце концов, я рухнула на пол, едва ли удосужившись прикрыть руками лицо.

— В следующий раз будешь думать головой, дрянь.

Напоследок благоверный пнул меня в бок остроносым ботинком. Следом раздался звук захлопнувшейся двери.

Не знаю, как долго я провалялась на кухонном полу, пытаясь собраться с мыслями и принять, что только что произошло.

Мой муж, любимый Гриша, тот самый, который носил меня на руках и называл принцессой, который превратил мою жизнь в настоящую сказку только что избил меня. Не просто ударил, избил. До синяков, ссадин и кровоподтеков.

Избил за то, что я посмела уснуть средь бела дня, из-за чего ему пришлось простоять под дверью каких-то двадцать минут.

Боже правый, да разве это возможно? Разве такое бывает?

Бывает, как оказалось.

«И что же теперь делать? — вихрем пронеслось в моей голове. — Да ясное дело, бежать куда глаза глядят!»

Когда благоверный куда-то смылся, а я схватила первую попавшуюся сумку, с остервенением побросала туда кое-какие вещи и, одновременно прижимая к себе сонную Леру и вызывая такси, двинула к выходу.

Отъехав от дома на безопасное расстояние, первым же делом позвонила маме и рассказала о случившемся. Но в ответ услышала лишь потрясающий совет «не пороть горячку» и вопрос «не спровоцировала ли я своего муженька на побои?»