Перекрёсток
Шрифт:
Девушка открыла Фейсбук и написала сообщение своим родным: «В понедельник я лечу в Москву! Всего на три дня, но нам нужно обязательно увидеться. Жду не дождусь нашей встречи!». Мари каждую минуту обновляла страницу, ожидая, пока кто-то прочитает и ответит ей на сообщение, но никто этого так и не сделал. Ей не терпелось поделиться с кем-то хорошими новостями, поэтому она побежала к кубиклу Сандры.
– Сандра! – Мари облокотилась на стенку.
– Подожди минуту, – Сандра сосредоточенно что-то печатала. Ее тяжелые очки постоянно падали на переносицу, и она на автомате их поправляла. Густые темные волосы были собраны
Мари подбежала к подруге поближе.
– Кажется, я еду в свою первую командировку, – Мари еле сдерживала энтузиазм.
– Поздравляю! – воскликнула Сандра. – Скоро?
– В понедельник, – Мари, словно ребенок, сжимала кулачки от переизбытка эмоций. – Но подробности после…
Мари приложила палец к губам, давая Сандре понять, что рассказывать никому нельзя, и вприпрыжку побежала на рабочее место.
– Так нечестно! Потом мне все расскажи, – крикнула ей вслед подруга.
– Ах, эти первые годы работы… – ностальгически произнесла Сандра.
Вечером Мари в сотый раз проверила Facebook и наконец увидела долгожданные ответы. Брат Костя был как всегда краток: «не могу я в Польше». К его манере письма – без пунктуации и разделений текста на предложения – Мари уже привыкла, ведь для нее было уже счастьем, что ответ он ей прислал сегодня, а не спустя месяц, как ему было свойственно.
Затем Мари увидела ответ от своей сестры Леси: «Это прекрасно! Я не смогу забрать тебя из аэропорта, но мы обязательно должны встретиться. Когда ты сможешь? Даже если не сможешь, выкраду тебя ночью и пойдем в бар! Напиши мне сегодня». Мари написала ответ, признавшись, что пока не знает своего расписания и сможет обсудить все нюансы только по прилету, но абсолютно точно будет держать связь с сестрой.
Не дождавшись ответа от Леси, Мари включила Skype и позвонила пользователю «Надежда Михайловна Миронова».
– Мама! – крикнула Мари, увидев на экране любимое лицо. Мама сидела в потрепанном жизнью красном халате, который она купила еще до того, как Мари уехала в Лондон. Сколько бы новых домашних вещей ни появлялось в гардеробе мамы, этот халат переживал любую, неизменно выигрывая в конкуренции.
– Мариша, привет, дорогая моя, – мама надела свои круглые очки, чтобы получше разглядеть дочь. – Как я рада тебя видеть! Что-то ты исхудала совсем…
– Исхудала? Да я, наоборот, набрала два кило!
Мари внимательно рассматривала маму: ее короткие каштановые волосы, которые пережили бесчисленное количество химических завивок, большие карие глаза, худые пальцы, на которых всегда красовались утонченные кольца. В следующем году маме исполнится сорок пять, еще один юбилей, но на этот раз Мари поставила перед собой задачу во что бы то ни стало приехать во Владивосток и отпраздновать его вместе, с мамой.
– Ты хорошо кушаешь? Как твоё здоровье? Хватает ли тебе денег? – беспокоилась тем временем мама.
– Мам, ты же меня об этом позавчера спрашивала. У меня всё в порядке. Расскажи лучше, как ты вчера сходила в театр? Как московская постановка?
– Ой, очень хорошо. Актёры – настоящие таланты, я даже в самом конце расплакалась. Но дорогое, конечно, удовольствие. И заканчивается поздно, и автобусы эти. Ай, ты и сама знаешь, как они ходят.
– А как ты домой добиралась?
–
– На машине? – удивленно спросила Мари. Со старшей сестрой Ирой Мари общалась не так близко, как с Костей и Лесей, но благодаря маме она знала практически все о ее жизни.
– Я же совсем тебе забыла рассказать. Нам же неделю назад одобрили кредит. И мы сразу же поехали выбирать машину. Позвали дядю Женю с нами, мы же с Ирой вообще ничего в этом не понимаем, – мама махнула рукой. – Хорошо, что брат у меня механик. А то бы мы с Ирой навыбирали…
Мари с мамой рассмеялись.
– В общем, Ира теперь наш семейный водитель.
– Ничего себе, как круто! – у Мари тоже были права, но водила она только инструкторскую машину. – Надо будет позвонить Ире, поздравить. Как там у нее дела?
– Недавно в администрацию города устроилась работать… А я же тебе уже это рассказывала, – мама снова махнула рукой. – А вчера я познакомилась с ее новым парнем.
– А что с Сергеем?
– Как будто она мне рассказывает. Я только и успеваю знакомиться с её новыми парнями. Как перчатки меняет, ей-богу. То ли дело вы с Лесей. Хоть от вас внуков получу.
– Мам, какие внуки? Ты о чем? – Мари встрепенулась.
– Ну… Вы уже четыре года как с Сойером вместе. Какой-то он у тебя странный. Давно уже пора было замуж позвать. А он всё тянет и тянет.
– Мама, мне в прошлом месяце только двадцать четыре исполнилось. Какая свадьба?! – Мари схватилась за голову. Почти каждый их разговор сводился к этой теме.
– Я в девятнадцать уже Иру родила.
– Мам, ну ты о чем. Сейчас уже другое время, другое поколение. Мне карьеру строить надо, а не замуж идти. Я же знаю Сойера. Если мы поженимся, то он меня точно домохозяйкой сделает. У него в семье все женщины такие. Так я точно не хочу.
Об отношениях с Сойером мама знала лишь только хорошее, все недостатки Мари тщательно скрывала. Сначала он казался настоящим принцем на белом фольксвагене: милый, красивый, чуткий, семейный, он был словно частью её самой. Он заполнил пустоту в её сердце, которая появилась после переезда в Лондон. Первое время в Англии она была страшно одинока, ей не хватало семьи, любви, вдобавок ко всему это время было омрачено разбитым сердцем.
Мари потребовалось немало времени, чтобы восстановиться, собрать себя по кусочкам и вновь по-настоящему влюбиться. Но спустя некоторое время мелодия заиграла по-новому. Словно в ней затихли все прежние музыкальные инструменты, и полнота произведения сузилась до ритма барабана, предвещающего что-то неладное. Ей слышались отголоски пианино, скрипок, виолончелей, а в голове звучал только бой барабана, удар за ударом.
– Сойер такой завидный жених. Высокий, красивый, спортивный. Ещё и на доктора учится, такая достойная профессия. Надёжный, из хорошей состоятельной семьи, с таким мужем будешь, как за каменной стеной. Ох, Мари, чтобы я отдала за такую жизнь: сидеть дома, воспитывать детей и не о чем не беспокоиться. Не то что мы с твоим папой, царство ему небесное. Пахали всю жизнь, как лошади. Каждую копеечку откладывали. Вас четверых нужно было одеть, обуть, накормить. Тебя и Лесю к репетиторам отправить, Иру на танцы, а на Костины мотоциклы сколько денег ушло… – хотя мама и говорила о своих жизненных трудностях, но по ее лицу было видно, насколько счастливой и наполненной была ее жизнь.