Перекресток
Шрифт:
— Мерзкая девчонка. — Белинда что есть силы ударила каблуком об пол. — Конечно, хотела… Но… Впрочем, что сейчас об этом говорить. Я найду этого ребёнка. Только учти, Вивиана — совсем не потому, что это, видите ли, мой долг! Я вообще не признаю никакого долга! Никакого! Ты же знаешь!
— Знаю, знаю, — успокоительно кивнула Вивиана.
— Просто… — Белинда запнулась, — всё-таки я его сестра… Двести лет — это совсем ещё детство, Вивиана… А этот ребёнок где-то совсем один, без поддержки рода… — Она замолчала, прикусив губу.
— Ну, конечно, — ответила нежно
— И ты туда же?! — разъярилась окончательно Белинда. — Хочешь вообще довести меня до того, что я превращусь в какую-нибудь львицу или пантеру и разнесу ползамка, да?!
— Лучше не надо, — вздохнула Вивиана, — а то потом вы велите мне всё восстанавливать, потому что это, якобы, прекрасная магическая практика! Лучше скажите, госпожа Белинда, как вы собираетесь искать этого ребёнка?
— Есть только один путь, — произнесла раздражённо Белинда. — Эльфы подкинули ребёнка людям двести лет назад. У людей с тех сменилось несколько поколений, так что никаких следов не найти! Поэтому выход один — отправиться в прошлое, чтобы узнать, где этот ребёнок сейчас!
— Не понимаю, — нахмурилась Вивиана. — Если вы можете попасть в прошлое… почему вы не можете забрать оттуда ребёнка и перенести в настоящее?
— Потому что он уже есть в настоящем, глупышка! — отрезала Белинда. — И вообще — ничего нельзя перенести из прошлого в настоящее, и наоборот, запомни раз и навсегда!
— Даже с помощью магии? — прищурилась Вивиана.
— Всё, что связано с путешествиями во времени — уже магия, причём высшей ступени! Но что-то менять… Это нарушает все законы мироздания. С таким же успехом можно попытаться уничтожить этот мир и создать абсолютно другой.
— А это возможно? — с интересом спросила Вивиана.
— Всё возможно, — пожала плечами Белинда, — вот только зачем?
— А если вы отправитесь в прошлое, на двести лет назад… — Вивиана задумалась, — Вы не можете встретить там саму себя, госпожа Белинда?
— Нет! — Белинда покачала головой. — Я ведь отправлюсь в мир людей, а там меня двести лет назад уже не было. Меня сожгли раньше. Но если бы такая опасность возникла, я бы тут же вернулась назад. По законам мироздания можно находиться в двух местах одновременно, — с помощью магии, конечно, но при этом никто не может встретить самого себя! Это абсолютно недопустимо!
— Это тоже могло бы уничтожить мир? — спросила Вивиана.
— Хуже, — холодно ответила Белинда, — Намного хуже! Это могло бы уничтожить меня!
5
Марианна
Жаркий августовский день перевалил за полдень. Марианна невольно зевнула — и тут же поспешно закрыла рот: вокруг летало слишком много мух, чтобы делать это без опаски. Она лениво протёрла глаза; затем взяла неохотно тряпку и тем же круговым движением стала тереть стаканы. В общем-то, стаканы в этом не нуждались; но отец Марианны строго следивший за тем, чтобы дочь не сидела без дела, мог заглянуть в любую минуту. А так как в их харчевню, — увы! — посетители
В этот момент Марианна ощутила чьё-то присутствие. Она обернулась — на пороге стояла молодая женщина.
Марианна едва не протёрла глаза снова, — так хотелось ей убедиться, что это явь. Может быть, она сама не заметила, как её сморило на жаре, а теперь она спит, подсунув кулак под щёку, и видит диковинный сон?
Впрочем, как ей могло присниться такое?! Женщин, подобных той, что стояла сейчас перед ней, Марианне видеть ещё не доводилось. Даже в детстве, когда от нечего делать она воображала прекрасных дам из высшего света, её фантазии не возносились так высоко. В то же время женщина эта, хотя и была не смуглой, а мертвенно-бледной, напоминала чем-то цыганку — уж их-то Марианна повидала немало. Да, она была похожа на цыганку неземной красоты с нарядом и манерами знатной дамы… да что там — самой королевы!
Пока всё это проносилось в голове Марианны… а надо сказать, Марианна была тугодумом, и времени это заняло не так уж и мало; так вот, пока Марианна стояла с полуоткрытым ртом, совершенно забыв о мухах, да и вообще обо всём на свете, гостья молча вошла и села за один из грязных дубовых столов. Только тут до Марианны постепенно дошло, что, как бы фантастически не выглядела дама, всё же она — посетитель; а значит, надо её обслужить. Дрожащими руками она схватила тряпку, — ту самую, которой перед тем мусолила стаканы, — кое-как стряхнула мусор со стола, за которым сидела незнакомка и каким-то квакающим голосом пробормотала:
— Э…чего изволите?
— Красного вина, — прозвучал ответ. От звука этого голоса сердце Марианны почему-то упало в пятки, а по спине побежали мурашки — в такую-то жару!
Она поднесла незнакомке бокал вина, а сама замерла возле стола, не в силах двинуться с места. Та тем временем небрежно провела по краю стакана указательным пальцем, — и Марианне вдруг показалось, что вино в стакане изменилось, — стало тёмным и густым как… как… Но она решила, что это ей, конечно, померещилось.
Гостья выпила всё содержимое стакана, повертела его в длинных и гибких, как у ярмарочных фокусников, пальцах, и только после этого в первый раз взглянула на Марианну. Лучше бы она этого не делала! От этого взгляда у Марианны к мурашкам прибавилась нервная дрожь во всём теле и ей показалась, что пол под ногами заходил ходуном. Она что есть силы вцепилась руками в спинку стула.
— Ты — жена хозяина харчевни? — спросила гостья — и вдруг улыбнулась, не разжимая губ. Марианне враз полегчало; она разжала онемевшие руки и незаметно вытерла пот со лба.
— Ну что вы, — ответила она, застенчиво хихикнув, — я и не замужем вовсе. Я — дочь хозяина.
— Вот как… — Незнакомка помолчала. — Ты живёшь с отцом?
— С отцом… и с матерью… и с сестрой… — Марианна никак не могла взять в толк — какое дело этой необыкновенной гостье до неё и до их семьи. Но в то же время она твёрдо знала, что должна, обязана ей отвечать.