Перекресток
Шрифт:
— Где? — простонала Белинда.
— Там же, у эльфов, где же ещё? Пойми, дорогая, это было самое обычное эльфийское дитя. У него не было ничего общего с нашим родом. Я сочла, что так будет лучше для него.
— Так. — Белинда выдержала паузу. — Ясно. Тогда зачем, матушка, вы решили рассказать мне это сейчас?!
— Потому что сейчас всё изменилось. — Энедина резко села; с неё слетела почти вся её апатия. — Я поняла, что ошиблась. Это дитя — не обычный эльф. Он — один из нас. В нём сила нашего рода. Теперь я это чувствую. Я ощущаю,
— Так. И что вы от меня хотите?
Энедина в ответ подняла на неё свой нестерпимый леденящий взгляд.
— Как? Разве ты ещё не поняла?.. Ты должна вернуть это дитя Белинда! Как его сестра и глава нашего рода — ты должна это сделать, и как можно скорее.
3
Где?
И вот теперь Белинда стояла перед королём, бесцеремонно его изучая. Что нашла в нём матушка? — вновь и вновь вопрошала она себя. Его взгляд был таким вопиюще пустым, а рот — безвольным и скучающе капризным…
Впрочем, нельзя было не отметить нечто общее между ним и Энединой. — Холод! — поняла Белинда. Конечно, холод! Холод, столь чуждый ей самой, был ключом к природе обоих. Энедина несла в себе весь ледяной мрак Тартара. А в глазах короля стыл пепел всех звёзд, упавших в болота его лесов.
— О чём, ты принцесса Тьмы? — произнёс король, небрежно играя словами. — Дитя? Какое дитя?
Белинда стиснула зубы. Кажется, когда-то она мечтала стать главой рода?
— Король, — сказала она, яростно глядя ему в лицо, — Двести лет назад моя мать родила от тебя дитя и оставила здесь, в твоём королевстве.
Король приподнял почти незаметные светлые брови.
— Двести лет? Так давно?
— Возможно, и больше… или меньше, — неохотно призналась Белинда.
Про себя она осыпала короля изощрёнными проклятьями, а заодно и Энедину, — благо действуют по-настоящему лишь произнесённые вслух заклинания. Почему, почему именно она должна выносить всё это унижение? Почему Энедина не могла сама побеседовать с этим… с этой болотной лягушкой? Ведь когда-то она находила его притягательным, верно? И, в конце концов, это её ребёнок!
— Твоя мать? — Король слегка нахмурился. — Но тогда это была… сама Энедина? (О, Тьма!)
— Да, — ответила, как отсекла Белинда. — Так ты помнишь, король?
— Но, принцесса… — Король закатил глаза. — Двести лет… Целая вечность… С тех пор у меня было столько…
Он усмехнулся; тут же в ответ изо всех уголков раздался приторно- льстивый смех придворных. Говорят, что эльфийский смех — самый прекрасный звук на свете. Но Белинде в этот момент он напомнил пронзительный писк стаи комаров.
— Король! — вскричала она. — Сознаёшь ли ты, что твои слова оскорбляют Чёрный род?
— О, ну что ты, принцесса! — Король примирительно вскинул руку. — Я лишь пытаюсь вспомнить… Энедина… Подумать только! Неужели у меня что-то было с самой Энединой? — Он опустился на
Ну, что ж, подумала Белинда. Следует признать, что кроме холода этих двоих объединяет ещё и плохая память.
— Кажется… да, — произнёс король — Конечно! Энедина… Да, конечно, это была она! Двести лет! Но я и понятия не имел, кто она… О, это было прекрасно. Какая красавица! Кожа — как лунный лёд! А волосы… Это длилось недолго, но мы…
— Прекрасно! — поспешно перебила Белинда. — Если ты вспомнил король, скажи, — где ваш ребёнок?
— Ребёнок? — король был явно озадачен. — Так был ещё и ребёнок? Что ж, может быть. Почему бы и нет… — Он равнодушно повёл плечами. — Скажи, твоя мать всё так же красива?
— Где — он?! Где ребёнок? — произнесла раздельно Белинда, незаметно ломая пальцы, которые уже слегка искрились.
— Но, принцесса, — король усмехнулся, — откуда мне знать? Мы не придаём большого значения детям. Они растут сами по себе… А что до этого ребёнка… Полагаю, его подкинули людям. Мы всегда поступаем так с теми детьми, которые лишь наполовину эльфы. — И он скривил рот, откровенно давая понять, что эта тема ему наскучила.
4
Путь
— Нет, это какое-то безумие! Просто безумие! — снова и снова твердила Белинда. — Вивиана, ты слышишь? Это просто невозможно! Ты согласна?
Вивиана, спокойно сидевшая в кресле, в то время как Белинда бурей металась по комнате, с готовностью кивнула, выражая всем своим видом полное согласие и понимание. Она уже давно привыкла к тому, что для Белинды она одновременно компаньонка, ученица, исповедник, преемница, советчица и даже, иногда, — мальчик для битья (правда, последнее — лишь в переносном смысле, хвала Тьме)!
Сейчас Вивиана была ничуть не похожа на запуганное, грязное создание, которое несколько лет назад появилось в замке Белинды — надо сказать, к великому неудовольствию последней. Тогда она вся была сгусток страха; но с тех пор Вивиана давно пересекла границу, за которой кончается страх и начинается сила. Её сила зародилась в древнем фамильном замке Чёрного рода и крепла с тех пор день ото дня, разрастаясь, как дикий терновник. Сила бросила тень, подобную загару, на её широкоскулое лицо; сила дрожала в её узких пальцах; она изгибала победной улыбкой её полудетские губы и выглядывала чёрными жалами зрачков из раскосых тёмно-серых глаз — глаз ведьмы.
— Нет, я просто в ярости! — Белинда схватила со стола бокал с кровью и осушила одним махом.
— Это уже седьмой, госпожа Белинда, — заметила Вивиана.
— Ничего! — Белинда резко отёрла рот, — Это помогает мне думать. Нет, Вивиана, вот ты скажи, — почему это я должна всем этим заниматься? Разве это мой ребёнок?! А вот матушка давно впала в транс, и не знает никаких забот. И зачем, зачем я стала главой рода?!
— Но вы ведь сами хотели быть главой рода, госпожа Белинда, — вкрадчиво произнесла Вивиана.