Перекресток
Шрифт:
Он просто поднял руки, и очереди из тяжелых встроенных пулеметов взбили путь прямо перед моими ногами. Не уйди я вверх и вбок, сейчас уже лежал бы и смотрел в небо, пытаясь вдохнуть отсутствующий воздух.
— Укройся! — рявкнул я Аните, моля всех известных богов, чтобы это упрямая девица послушалась.
Он правильно действовал, этот неизвестный корпоративщик в новеньком симботе. Он сосредоточил огонь на мне, моментально определив лидера.
Краем глаза я увидел, как симбот Аниты складывается почти пополам и ныряет за огромный косо
До чего же он был быстр! И до чего хладнокровен!
Он действовал с неумолимой точностью машины, пользуясь малейшей возможностью, чтобы сократить расстояние и взять нас на прицел.
Он лупил очередями перед нами, поднимая облака пыли, ухудшая обзор.
Он танцевал между осыпающимися песчаными дюнами, появляясь и тут же исчезая, не давая мне ни единого шанса прицелиться. Он играл с нами, давая транспортеру время уйти.
Неумолимо утекали секунды, складываясь в минуты, каждая из которых приближала их к успеху.
Наверняка они уже вызвали шаттл, и тот уже шел к точке рандеву.
Анита не высовывалась из укрытия, но время от времени давала короткие очереди в сторону противника.
За что ей большое спасибо.
Мы были на практически открытой местности, лишь кое-где из почвы вздымались наклонные каменные плиты и гигантские обломки скал, словно вцепившиеся в плоскость пальцы мертвого великана.
И все их наш противник использовал.
Я смотрел, как тает вдали след транспорта, и внутренне стонал от бессилия.
У меня просто не оставалось другого выхода.
— Сейчас рывок влево, и лупи в него, пока патроны не кончатся, — зачем-то прошептал я в микрофон и, не дожидаясь ответа, огромным скачком сократил расстояние между собой и противником.
Это была откровенная наглость, это было абсолютно нерационально. Так нельзя было действовать, и он промедлил долю секунды.
Пыль вокруг него вскипела от разрывов пуль, и он скрылся в сером облаке. А я прыгнул на косо поднимающийся из почвы обломок, запретив себе даже думать об удаче.
Человек в симботе развернулся неуловимым змеиным движением, опережая меня, опережая мои намерения, и открыл огонь, разнося верхушку скалы.
Только меня там не было.
Я некрасиво свалился вниз. Враз обмякнув, аварийно отключив все системы движения.
Оставив только систему ведения огня.
И он поверил. Не своим глазам, а показаниям датчиков своего симбота, зарегистрировавшим мою полную неактивность. И перенес огонь на Аниту.
Он пошел на сближение с ней, пересекая мою линию ведения огня.
Неподвижная, мертвая рука моего симбота была нацелена туда, где он обязательно должен был пройти.
И я нажал на спуск.
Симбот подкинуло, выстрелы отозвались болью в руке и плечах, лишенных привычной амортизации, я срочно активировал симбот, не прекращая вести огонь.
Первые
Он еще дергался под ударами пуль, а я уже стоял на ногах и вызывал Аниту:
— Цела?
— Да, все в порядке.
— Тогда вперед.
Генриетта Шеппард пребывала в состоянии, известном среди ксеномодеров как «фиолетовые искры». Она облизывала длинным прозрачным языком свои тонкие серые губы, сдерживая подрагивания рук и ног, внутри которых скользили активированные капитаном черви с Плоскости Ужаса.
Они стоили баснословно дорого, а их на имплантацию ушли деньги за два рейса повышенной сложности, но Генриетта о них не жалела. Она давно не знала, что такое скука, а с этими скользкими слюдянистыми тварями внутри ее ощущения ушли настолько далеко от человеческих, что Шеппард стала практиковать «концентрат сознания», подключая блокированные нервные связи своей человеческой части и наблюдая за происходящим с ее эмоциями с отстраненным интересом чистого разума.
Это оказалось ужасающе увлекательным занятием. Настолько, что она порой забывала о реальности. Поэтому «концентрат» она практиковала только в свободное от вахты время.
Сейчас она плавала внутри своего кокона-ложа, покрытого морозным узором, а на вахте стоял ее первый и единственный помощник Ворад Горал, щуплый, темнокожий любитель изящных пожилых джентльменов из миров Геронтократии.
Мелодичный сигнал вызова прервал ее наблюдения.
— Капитан, поступил сигнал от заказчика. Он следует к точке рандеву.
Генриетта снова облизала губы кончиком языка.
Ощущение было… прозрачным, с оттенком грустной синевы и серыми прожилками беспокойства. Утонченное сочетание, как раз такое, какое она предпочитала в последнее время.
Некоторые излишне осторожные члены их общности считали это первыми признаками стремления к саморазрушению.
Ах, как они ошибались.
— Высылайте шаттл, помощник. Пилотом пусть идет… — Она на мгновение задумалась. — Пусть идет Водомерка.
Сероватые прожилки беспокойства взвились и опали. Да, решение было правильным. Ее лучший пилот, вальяжный верзила Слоченски, наркотически зависимый от подключения к системам пилотирования, доставил заказчика на плоскость. Она планировала, что он будет заниматься и эвакуацией.
Но… Водомерка тоже хороший пилот.
Мы догоняли.
Мы все же догоняли его, и я уже прокручивал в голове свои дальнейшие действия.
Надо резко ускориться и зайти с левого борта. Прыгнуть на обшивку и срезать антенны, лишить его связи. Затем действовать по обстановке. Как говорил наш инструктор по действиям в условиях ограниченных ресурсов — суй что попало в любое отверстие, надейся, что засунутое взорвется и ты останешься жив.
Цинично, но очень точно.