Перекресток
Шрифт:
Водитель отчаянно пытался затормозить, не задев при этом колонны, массивную корму машины водило из стороны в сторону, и Фрэд понял, что это единственный их шанс.
— Огонь! — рявкнул он во всю мочь, и Платформа отреагировал, не задумываясь.
Он лупил из пулемета, выпуская весь короб. По колоннам, мимо которых уползал в боковой тоннель транспортер врага, по корме транспортера, по его тракам, он заливал металлом пространство, надеясь, что из этих семян родится смерть.
— Теперь прямо! Очень быстро! — Мариска сидела прямая, бледная и сосредоточенная.
Она
Фрэд прибавил хода, перегнулся и затянул на девчонке ремни безопасности. Похлопал ее по тощему плечу: — Давай. Выводи нас отсюда, милая.
— Левее. Там тоннель, — прошептала она белыми губами.
«Толстый Эдвин» не мог лететь так тихо и плавно. Но он мчался по подземелью со скоростью урагана и грацией балерины. Лишь один раз Фрэд позволил себе глянуть на монитор заднего вида, посмотреть на клубящуюся тьму, танцевавшую там, где исчез транспорт Синеглазки.
Он ощутил укол смутного сожаления, провожая ту часть своей жизни, в которой постоянно присутствовал голубоглазый мерзавец, подыхавший сейчас в металлической коробке транспортера, и снова сосредоточился на управлении. Он едва касался рычагов, машина слушалась каждого его движения, а рядом сидел штурман, которому он доверял во сто крат больше, чем точнейшей навигационной системе.
— Налево. Прямо. Прямо. Скорость! — Она командовала точно и коротко. Выстреливала слово и снова замолкала, уйдя в неведомое пространство своих ощущений.
И он даже не понял, как, в какой момент «Толстый Эдвин» вдруг проломил песчаную стену и вылетел в яркий степной свет, вздымая тучи пыли, тяжело обрушился на плоскость и рванул прочь от черного зева полного безумия подземелья.
Илов смотрел, как нос транспорта медленно, невыносимо медленно врезается в черную колонну, слушал, как тяжело стучат пули по корпусу машины, всей кожей чувствовал, как разлетаются, взорванные тяжелыми пулями, звонкие поющие осколки колонн, и не верил.
Он впал в ступор и сидел, отрешенно наблюдая, как становятся невозможно яркими, объемными, полными скрытого смысла, как в детстве, предметы, звуки и запахи. Он видел каждую трещинку на коже, обтягивающей рычаги управления, каждую пылинку в воздухе, обонял, как острый запах страха, исходящий от водителя, заполняет кабину, и испытывал лишь чистый восторг и любопытство.
Оно заполняло его, поднималось прозрачной волной, распирало изнутри, а затем лопнуло исчезло.
Осталось только понимание того, что все закончилось. И сердце дало сбой. Он сглотнул и вцепился в ручки кресла. Что-то бормотал водитель, пытаясь подать машину назад. Звенела система оповещения, сигналя о повреждениях. В углу кабины колыхалась тяжелая красная портьера в коричневых потеках.
Герман уставился на нее, силясь вспомнить, что за ней? Откуда она, когда появилась? Кто-то осторожно трогал портьеру изнутри, ощупывал, и это было настолько невыносимо жутко, что он вжался в спинку, не в силах двинуться с места.
А потом, когда тонкие пальцы, покрытые
И не смог.
Их нагоняли.
Телохранитель был прекрасным водителем, но нельзя выжать из транспорта, предназначенного для достаточно неторопливой езды по сложной местности, того, что не заложено в нем конструкторами. К тому же приоритетом миссии была однозначно обозначена доставка груза в неповрежденном состоянии.
Все это несколько ограничивало свободу маневра. Олег смотрел на экран камеры заднего вида. Все ближе мелькал силуэт симбота — модель устаревшая, пехотный «Гоплит», но человек в симботе двигался с виртуозной легкостью и явно обладал специальной подготовкой.
А чуть позади и левее, в «Гарпии», явно модифицированной, бежала, скорее всего, женщина. Его учили определять параметры возможных объектов нейтрализации по малейшим признакам, включая рисунок передвижения и жестов. Но то, что это женщина, не имело значения — ему приходилось сталкиваться с Небесными Сестрами, и он представлял уровень их подготовки.
Сильного беспокойства он, однако, не испытывал. Да, их преследовали не новички, но это были вольные сталкеры, люди, хорошо умевшие искать то, что спрятано, и выживать в тяжелых условиях.
Но не профессиональные убийцы-охотники. Он перевел взгляд на центральный дисплей. До точки рандеву оставалось совсем немного, и волочь туда «хвост» было совершенно излишне.
— Передайте мне управление, — приказал Олег Безымянному.
Тот аккуратно поставил управление на автопилот и выскользнул с водительского сиденья.
— Уничтожьте их. — Он кивнул на монитор, где два симбота размеренно и обманчиво неторопливо приближались к транспорту.
Кивнув, Безымянный вышел из отсека. Минуту спустя Олег почувствовал почти неощутимый толчок, и транспорт прибавил скорость. Немного, но прибавил.
Потеря телохранителя Безымянного относилась к разряду допустимых и даже прогнозируемых, и все же Олег испытывал некоторую досаду. Он привыкал к инструментам и не любил их менять без крайней на то необходимости. Привычное — это предсказуемое, а предсказуемость гарантировала результат. Впрочем, он тут же избавился от отвлекающих факторов и сосредоточился на дороге.
До точки рандеву оставались считанные минуты, и следовало подготовиться к эвакуации.
Он пристегнулся и еще раз дистанционно проверил крепления груза. На несколько мгновений дольше, чем нужно, задержал взгляд на манящих, совершенных в своей чужеродности очертаниях «саркофага». И аккуратно ввел транспорт в пологий поворот, обходя скальную плиту.
Створки кормового отсека транспорта пошли в стороны, открывая темное нутро, из которого в оранжевую пыль стремительно вылетел боевой симбот. Модель я не опознал — что-то похожее на рейнджерский «Локи», но очень сильно модернизированный. Сталепластовые ступни еще не коснулись поверхности, а он уже открыл огонь из встроенных систем ведения огня.