Перекресток
Шрифт:
— И он, что, один там живет все время?
— Ага. И не просто живет. Он сразу почти ходить начал, сперва от жилища своего поблизости, потом все дальше. Говорят, в такие места забирался, что не каждая экспедиция пройдет. Сто раз его хоронили, ан нет — топает партия мимо модуля, а сигнал из него идет, иллюминатор светится. А какие штуки он находил! Он же с Качающегося Плато ухитрился яйцо Шивы притащить! Это ж он его первым нашел! Как он во Вращающийся Город залез, никто так и не понял. А ведь мало того, что залез, так еще и вышел. И даже приволок оттуда спящие статуэтки. И ухитрился заснять танец площадей на камеру
— Ух ты-ы-ы-ы… — Мариска явно прониклась к безумцу уважением.
— А то! А потом как-то само собой модуль этот его стал чем-то вроде площадки подскока. То группа там снаряжение оставит, то кто-то попросит добычу сохранить, чтоб на обратном пути взять, кто просто в гости заглянет. И получилось, что Менеджер стал все слухи и новости первым узнавать. Такие вот дела, пигалица!
Еще Чокнутый Менеджер стал одним из крупнейших специалистов по цивилизациям этой плоскости, а также ходячей энциклопедией легенд, теорий и версий о происхождении Перекрестка. Об этом Платформа говорить не стал, видимо, решив устроить Мариске сюрприз. Слухи гласили, что Менеджер обожал об этом рассказывать и вываливал на каждого нового слушателя весь свой безграничный запас знаний. Могу себе представить, как будет слушать его Мариска, которая впитывала страшные сказки о пропавших экспедициях, призрачных сталкерах, стычках корпоративщиков с бионитами и прочий фольклор, которым потчуют каждого новичка, как губка. Как это невинное дитя не мучили кошмары — не знаю. Анита, когда я ее об этом спросил, лишь хмыкнула и ответила, что воспитанница дрыхнет без задних ног, да еще и сладко причмокивает во сне.
— Ладно! Порешили, теперь начинаем готовиться, — хлопнул в ладоши Платформа. — Выходим через неделю. Мы с Кимом займемся экипировкой и прочими запасами. Мартин, Фрэд — на вас симботы и подготовка транспорта. «Толстого Эдвина» загружаем под завязку, берем с собой полный запасной комплект и к нему, и к симботам.
Вот теперь стало совершенно ясно, как Платформа относится к Мариске. Да он пылинки с нее сдувать готов. Маршрут был достаточно легким, да и поиск в постройках листовников тоже не предвещал особых сюрпризов, хотя, конечно, кто знает… Но полный двойной комплект! Платформа перестраховывался, и перестраховывался здорово. Впрочем, я бы на его месте поступил точно так же.
«Толстого Эдвина» мы с Папенькой буквально пару дней назад прогнали по всем возможным тестам, провели полную диагностику и устранили пару мелких проблемок, которые неизбежно появляются, если агрегат регулярно эксплуатируют в жестких условиях. О том, что перед выходом мы поменяем фильтры во всей системе воздухоснабжения, и говорить не стоило.
Мариска была готова бежать, ехать, лететь куда угодно прямо сейчас. Это нестрашно. Ее готовность еще десять раз проверит Анита, потом я, потом Папенька, а потом, перед загрузкой, Платформа. Так что за это я был совершенно спокоен.
Несколько волновало меня другое.
Фраза, брошенная тогда, в Армстронге, «торпедами» Синеглазки. Почему не сейчас? Почему не время? Я потихоньку наблюдал за жизнью купола — коричневые куртки время от времени мелькали то тут, то там, но были тихи, насколько в их силах, вежливы и старались не лезть на обострение с ребятами шерифа,
Прошло два дня.
Подготовка подходила к концу. Я гонял наш маленький юркий погрузчик от стеллажей с запасами к «Толстому Эдвину», где Папенька и Ким принимали контейнеры с оборудованием, упакованные в пену ремкомплекты к симботам, баки с водой и неисчислимое множество прочих мелочей, без которых нельзя появляться в приличном обществе на Перекрестке.
Вскоре коротко бибикнул мой комм. Я взглянул на экран и взял в руки пульт дистанционного управления. Поползла вверх бронеплита входа, заклубилась вездесущая оранжевая пыль на входе.
Прибыли Анита с Мариской.
Со всем своим снаряжением.
Загрузочный бедлам закончился только к вечеру. Утром мы еще раз все проверим, перепроверим, сверимся со списками и лишь потом двинемся в путь.
Я мысленно восстановил в памяти карту, еще раз прикидывая, где лучше отделиться от группы и уйти в разведку так, чтобы это не вызывало ненужных вопросов.
Ладно, разберемся. Сначала надо навестить Чокнутого. Вот и познакомимся.
Устав до чертиков, мы разбрелись по комнатам. Я закрыл дверь, разделся, быстро принял душ и ничком повалился на кровать.
В два часа ночи завибрировал мой комм. Абонент не определен. Коротко: «Выйди, пройди два дома налево». Очень хотелось удалить сообщение, но я не стал. И не стал никого будить. Убить меня не так просто, а впутывать парней в свои проблемы я не хочу. Поэтому я сунул в карман куртки нож из высокопрочной керамики, а за пояс брюк сзади древний пулевой безгильзовый пистолет, плоский и компактный, и потихоньку выскользнул из дома.
В куполе — ночной режим. Освещение приглушено, улочки и переулки полны теней и полумрака, скользят по мостовым и стенам домов тени песка, волны которого гоняет по куполу ни на секунду не стихающий ветер.
Я прошел указанные два дома и обнаружил между ними узкий проулок, какие используют коммунальные службы для прохода уборочных роботов. В самом проулке царила непроглядная темень, и туда лезть я не собирался. Так что остановился у входа, прислонившись плечом к стене дома, и тихонько свистнул.
Что-то зашевелилось в темноте. Показались очертания человеческой фигуры. Среднего роста, среднего телосложения. Совершенно средний и неприметный. Я отметил, как грамотно стоит человек — без специальной техники разглядеть его было совершенно невозможно, наблюдать из окон окрестных домов тоже, проход был отлично укрыт глухими стенами.
Я стоял все так же спокойно, не делая попыток приблизиться. Если мой визави не хочет, чтобы его опознали, то и незачем нервировать человека.
— Здравствуйте, Мартин. Вы меня не знаете, пусть так и останется. Я, как и вы, работаю на пару джентльменов сверху.
Он замолчал. Молчал и я. Если это подстава или проверка, нельзя дать понять, что ты понимаешь, о чем идет речь. Если он действительно работает на парочку со станции — тем более. Пусть говорит, что хотел, и сматывается.
— Я не могу вам приказывать, могу только просить — обратите самое пристальное внимание на деятельность Германа Илова и его людей. Затевается что-то серьезное, и я могу только подозревать, что это нелегальная экспедиция и вывоз запрещенных технологий или биоматериала.