Перехватчик

Головачев Василий Васильевич

Оттолкнув Маюмуру, Ельшин полез в нишу первым. Свой пистолет он давно положил в карман и об опасности не думал.

Полуметровые, круглые в сечении, по виду сплетенные из жил белого матового стекла туннели все, как оказалось, выходили в центральный зал «крепости» с таким сложным рисунком стен, пилястров, контрфорсов, «сталагмитов» и «сталактитов», что в глазах зарябило, а от долгого их созерцания не могла не закружиться голова, словно от доброй порции алкоголя.

В центре зала высилась полупрозрачная ротонда с шестью витыми колоннами и сложнейшим паутинным шатром. Ползала поднималось к ротонде шестью

наплывами, состоящими словно из жидкого расплавленного сахара, с застывшими «шерстинками» в глубине. Ступив на первый такой наплыв, люди поняли, что «сахар» тверд и невероятно скользок. Удержаться на нем не удалось никому.

– Все, хватит экспериментировать, – заявил потерявший терпение Лобанов. – Возвращаемся. Ничего мы втроем, без техники, не найдем. Когда подготовимся как следует, вернемся. Генрих, ты точно знаешь, что оно здесь есть? – Маршал имел в виду оружие Инсектов.

Ельшин промолчал, неотрывно глядя на ротонду, внутри которой проглядывал сквозь сплетение «паутинного» узора некий снежно-белый сгусток, не то саркофаг правителей «крепости», не то их трон.

ПЛАЧ ПО ПРОКУРОРУ

Каждую субботу и воскресенье, будь то зима, осень или иное время года, Генеральный прокурор проводил в загородном доме, назвать который дачей было бы просто кощунственно. Дом представлял собой роскошный трехэтажный дворец из цветного кирпича на двадцать комнат, с подземным гаражом, сауной, зимним и летним бассейнами, солярием, прекрасным садом в два гектара и подсобными помещениями, упрятанными под землей. Дом был окружен кирпичным забором, оборудованным фотоэлектронной сигнализацией и телекамерами, охранялся собаками и сторожами числом двенадцать, поэтому Николай Григорьевич чувствовал себя здесь в полной безопасности, отдыхая от трудов праведных, не очень праведных и совсем не праведных.

Располагался дом в сосновом бору, в ста километрах от Москвы, на окраине небольшого городка Вереи.

Не перестал ездить Николай Григорьевич в свою загородную резиденцию и после появления списка ликвидации «Чистилища», несмотря на уговоры друзей и беспокойство, вполне, вероятно, показное, работников прокуратуры. Был ли это вызов или точный расчет, неизвестно, однако тревожиться Плотникову особенно было нечего: сопровождение вояжей планировалось спецслужбами, кортежу давалась «зеленая улица», и, когда «мерседес» Генерального прокурора с двумя «фордами» охраны, автоэкипажем муниципальной милиции и «волгой» ГАИ выносило на Ленинский проспект, переходящий во Внуковское шоссе, движение на проспекте замирало. Поэтому время в дороге – сто километров до Вереи от кольцевой трассы, десять по Москве и шесть от шоссе до дома – не превышало сорока минут.

Все эти обстоятельства не помешали «думе» «ККК» разработать план ликвидации Генпрокурора именно во время одной из таких прогулок.

Претворению плана в жизнь предшествовал странный разговор Громова и Боханова, ответственного за компьютерное обеспечение предлагаемой акции.

– Владимир Эдуардович, – говорил координатор «Чистилища» во время встречи в секретном «тридцать первом» отделе Центра. – Вы хорошо знаете Маринича?

– Феликса Вансовича? – удивленно спросил Боханов. – Он уже три года заведует лабораторией психотроники, серьезный

исследователь. Но рекомендовать его для работы в нашей конторе не могу.

– Речь не о том. Вы часто с ним беседуете о делах Центра?

– Вообще никогда не завожу об этом разговора, мы встречаемся только на оперативках раз в неделю, официально.

– А как часто он загружает компьютерный комплекс Центра своими задачами?

– Я не проверял, не знаю, очевидно, как все.

– Посчитайте. Теперь о задании. Проанализируйте два варианта ликвидации Генпрокурора и самый сложный рекомендуйте к исполнению на «полном квадрате».

– Зачем? – был явно озадачен комиссар-четыре.

– Так надо. Узнаете потом.

– Кому это надо?

– Мне лично.

– Хорошо. – Боханов не страдал излишним любопытством и расспрашивать шефа о причинах неординарного задания не стал, хотя в памяти разговор этот отложился.

Через пять дней после разговора на «квадрате» – собрании комиссаров – был принят план уничтожения Генпрокурора во время коллегии МВД, прямо в здании министерства. Реализация плана была сложной, тяжелой, зависела от точности состыковок всех исполнителей и грозила, в случае неудачи, невеселым тюремным исходом, если не путешествием на тот свет. Но убедили комиссаров два обстоятельства. Первое: телохранители в здание министерства не допускались, хватало своей охраны. Второе: покушение можно было подготовить заранее – в туалете, буфете и даже в малом зале заседаний на втором этаже.

А когда план был принят к исполнению, Громов вызвал Шевченко и приказал готовить второй вариант, предполагавший уничтожение Плотникова во время ближайшей его поездки за город.

Валерий Егорович тоже не любил задавать лишних вопросов, но тут не удержался:

– Дмитрий Олегович, я не ослышался? Мы же решили «погасить» его иначе.

– А тебя не настораживает факт совпадения наших акций с операциями спецслужб? Последние три раза мы все время натыкаемся на прямое противодействие, чего прежде никогда не было.

– Ну, спецслужбы обязаны… анализировать… они там тоже имеют головы на плечах… – Шевченко задумался. – Хотя, конечно, странно…

– Это уже не странность, Валерий Егорович, это закономерность. И я хочу ее поломать или в крайнем случае разгадать. Так что работайте по второму варианту, делая вид, что готовите первый.

Шевченко озадаченно почесал переносицу.

– Подготовку от остальных… необходимо скрыть?

– Разумеется. И вот еще что: готовится покушение на Никушина; генерала надо подстраховать, он нам еще понадобится. Подключи два мейдера сопровождения по-опытней. Один раз его предупредили, что машина заминирована, второй раз могут этого не успеть сделать.

– Кто предупредил?

Громов посмотрел сквозь комиссара-пятъ, и тот понял, что задал не очень корректный вопрос.

– И последнее. Балуева пока ни в одну из команд не включать, но как бы между прочим сообщить ему, чтоты работаешь по второму варианту с выходом на дачу Плотникова.

Шевченко нахмурился.

– Вы полагаете, что он…

– Я ничего не полагаю, – отрезал Дмитрий Олегович, – но хочу исключить малейшую возможность провала. Прошу вас сделать все так, как я сказал, Валерий Егорович… если хотите продолжать работать в «Чистилище» и дальше.