Переговорный процесс
Шрифт:
– Не знаю, – рыкнул Соловей. – Но уже начинаю их любить. И что нам делать?
– Надо останавливаться, – Декстер помрачнел еще больше. – Молчащая яхта с выключенными позиционными огнями по баллистической траектории падает на планету. Выводы? На планету, которую они прикрывают со всех сторон…
– Ты тоже заметил? – вскинулся Соловей.
– Заметил, – подтвердил сакс. – Трудно не заметить, что истребители подошли со стороны атмосферы, да еще так, что мы их заметили в самый последний момент. Но дело не в этом.
– А
– Мы сразу вызываем подозрение. И если не остановимся – расстреляют, как в тире. Истребители штурмфлота вдвое быстроходнее моего корыта.
Донкат не стал бы так пренебрежительно отзываться об уютном судне Декстера, но тоже чувствовал, что лучше бы остановиться. О чем и сообщил.
– И что ты предлагаешь? Остановиться, и на досмотр? – почти оскалился в ответ Соловей.
– А почему нет? – удивился Степа. – Нам прятать нечего. Честные люди. Профессор и бизнесмены, – он покосился на косичку космоштурма. – Ну, почти…
– Ага, – если бы не истребители, идущие сходящимися курсами, улыбка Соловья вполне могла сойти за радостную. – В боевых убээсах разных стран и с полным боекомплектом на складе. Профессору лишняя слава не повредит, еще и поможет, а вот «ВМНу» придется очень долго объяснять, что у тебя не было времени на участие в анархических движениях.
Еще два коротких импульса. И почти сразу вслед за ними – плазма. Два огненных шара, прошедших так близко, что заморгали предупредительные сигналы метеоритной защиты. Последнее предупреждение.
– Все, я останавливаюсь, – Декстер защелкал клавишами на панели управления, и яхта оделась гирляндами сигнальных огней. Сакс включил двигатели торможения и повернулся к Соловью, молча наблюдавшему за его действиями.
– Как думаешь, те, что приходили в яхт-клуб, – он мотнул головой назад, – и эти – заодно?
– Трудно сказать, – ушел от ответа космоштурм, не понимающий, к чему клонит сакс.
– А по-моему, так вовсе и легко, – Шойс поставил яхту в режим «остановка в космосе» и вытащил себя из кресла. – Хотим не хотим, а придется драться. Я уже один раз оказал сопротивление представителям властей, правда, они в тот раз не представились. Зато в этот раз объяснят. Ну что, пошли на склад? Экипироваться?
Соловей неожиданно покачал головой.
– Нет.
– Нет? – удивился Декстер. – Ты предлагаешь сдаться?
– Нет, не предлагаю, – Соловей тоже встал. – Но и открывать здесь стрельбу – не самая лучшая идея.
– Тогда что?
– Нам надо на планету, – космоштурм показал на такой близкий и такой недоступный диск Бойджера. – И мы туда попадем. Пошли. И не переживай, – бросил он удивленно поднявшему бровь Декстеру, – повторное и доказательное сопротивление властям тебе так не удастся оказать.
Он показал на выход из рубки и первым пошел вперед, пробираясь между ничего не понимающими пассажирами.
– Шлемы
Из переходного шлюза посыпались бронированные фигуры. Поначалу Степе показалось, что их гораздо больше, чем обещанная Соловьем штатная на истребителях пятерка, но это просто показалось. В переходном отсеке стало тесно от десяти тел. «Псы космоса», не опуская оружия, быстро растолкали всех пассажиров яхты по стенам, отобрав снятые шлемы.
Степа замер возле стены, ожидая обещанного Соловьем сюрприза, но космоштурм отчего-то тянул. Секунда, другая. Замершие бронированные тела не шевелились. Саксы, судя по всему, чего-то ждали. Степа, профессор, Селена и Декстер с Соловьем ждали тоже. Вынужденно. И дождались.
В коридоре истребителя раздались тяжелые шаги. Вот они приблизились, переступили через порог, отделяющий пристыковавшийся в абордажном порядке истребитель от яхты.
Резкий голос пролаял что-то на саксовском пиджине. Стоящего рядом со Степой Соловья рванули за плечо, развернув лицом к спрашивающему.
Еще одна фраза на пиджине.
– Я не понимаю, – ровно отозвался космоштурм.
Пауза. Металлический лязг, щелчок, шипение. Установка переводчика.
– Назовите себя, – не самая дешевка стоит у саксов в штурмфлоте: голос не копируется, но интонации передаются.
– Представьтесь сначала, – испугать Соловья видом направленного разрядника было сложно. И строгим голосом – тоже.
– Пятый Штурмфлот Англо-Саксонского Союза, шестое истребительное крыло, командир патрульной группы космической пехоты первый лейтенант Ричард Голсикис. Назовите себя.
– Стоять! – раздался сбоку окрик одного из «псов космоса».
Декстер, кажется, дернулся? Памятуя яхт-клуб, Степа сжался, ожидая драки, но ничего не произошло. Шойс сдержался. Пока?
– Сергей Петрович Соловей, – ровно отрекомендовался космоштурм. – Представитель технического департамента корпорации «ВМН». Второй про-слой РФМ, Байкал-2.
Вот так-то, отметил про себя Донкат, второй про-слой. Не головной даже офис. Разъезжает с федералом по галактике, напрашивается в гости, похищает торговых представителей и пытается сделать из них боевых роботов. Ох непрост космоштурм, ох непрост.
– Сопровождаю на деловые переговоры руководителя направления «основные проекты» Донката Степана Афанасьевича, восьмой про-слой РФМ, Изюбр.
– Этот?
Степу дернули за плечо. Он развернулся, и в лоб тут же уперся ствол разрядника. За ним виднелась непрозрачная сглаженная маска саксовского убээса. Вот оно какое, лицо врага. «Пес» чуть сместился, давая обзор начальнику, и Донкат смог осмотреться. Собственно, осматриваться особого смысла не было. Пять пассажиров яхты, пять космических пехотинцев, держащих их на прицеле. Посередине невысокая фигура. Совсем невысокая. И как такого коротышку взяли в космическую пехоту?