Перед лицом любви
Шрифт:
– Мэдди утверждает, что ты повысил ей зарплату. Скажи, что это неправда.
В «Скай-Хай эйр» новости всегда распространялись молниеносно, вероятно, из-за того, что они все еще вели себя как студенты.
– Она подписала договор на три самолета Кларков на шесть месяцев.
– Я думал, что это твоя работа. Может быть, стоит пересмотреть твои рабочие обязанности? Тебе будет очень к лицу розовая мини-юбка Мэдди.
– Заткнись. – В «Скай-Хай» они были на равных. Он, Броуди и Ной. И все были пилотами, хотя Броуди выполнял большую часть организованных ими полетов. Ной занимался индивидуальным
Неплохое занятие, особенно для Шейна – паршивой овцы в богатой семье, в которой его считали недорослем и фантазером.
Слабым звеном.
В его семье очень удивились бы, узнав, что всех до одного клиентов в «Скай-Хай» привел он.
Но сейчас, Мэдди привлекла клиента, причем крупного клиента, и Шейн не испытывал ничего, кроме благодарности. Впервые он перестал быть единственным поставщиком и испытывал лишь чувство облегчения от этого.
– Броуди, она заслужила прибавку к жалованью.
– Мы и так платим ей кучу денег.
– Что ж, теперь будем платить ей кучу и еще половину.
– Никаких денег не хватит.
Броуди родился в бедной семье, рос в бедности, а затея с компанией «Скай-Хай» заставила его вложить в дело последние сбережения. Его угнетала мысль о том, что, возможно, придется влезть в долги, ему все не верилось, что им удастся выстоять и создать процветающую крупную компанию.
Под ударом были не только деньги, и они оба знали это. Броуди – мужик до мозга костей, страдавший откровенной фобией в отношении матримониальных обязательств, – вдруг запал на Мэдди.
Конечно, он ни за что не признался бы в этом. Проявить слабость? Для Броуди? Да он лучше руку себе отгрызет.
– Она много раз выручала нас, – напомнил ему Шейн.
Броуди промолчал, поскольку не мог оспорить это. Мэдди была послана им Богом. Будучи на несколько лет младше их – ей было двадцать шесть, – она, несмотря на выкрашенные в легкомысленный ярко-красный цвет волосы, была намного взрослее их. С недавних пор, Мэдди стала байкером, и в ее гардеробе доминировала черная кожа, что выглядело довольно забавно. Она была больше чем администратором и ассистенткой, она была во всех отношениях чудесным работником. Всегда знала, что нужно клиенту, и предугадывала его пожелания.
– Мы можем поставить вопрос на голосование, – сказал Шейн. – Но я знаю, что Ной согласится со мной.
– Еще бы, черт! Ной так затрахался, что перестает соображать. Они с Бейли до сих пор в его офисе. Следовало бы заслать туда какой-нибудь еды, что ли, не то совсем лишатся сил.
– Завидуешь?
Броуди рассмеялся в ответ:
– Чему? Обладанию женой? Смеешься надо мной?
– А как же насчет
– Тебе ведь для этого жена не нужна, так зачем она мне? С кем ты сейчас там, кстати? Это не Мэдди, не Мишель. Кэтлин, что ли?
– Уехала за границу.
– Пижон.
– Что ты имеешь в виду?
– Так говорит девушка, когда бросает тебя.
– Меня не бросали. – Это Броуди бросали.
– Стало быть, ты там с какой-то новенькой? Вот это да!
– Эй! – По-видимому, окружающие считали, что Шейн меняет женщин как перчатки, но он всегда был очень разборчив и вступал в связь только с теми женщинами, которые, как и он, хотели лишь хорошо провести время. Дэни, определенно, относилась именно к этой категории женщин. Она сама приударила за ним, что уже явилось приятным разнообразием, и при этом казалась вполне рассудительной. Но теперь, узнав, кто она, с учетом того, что все находили ее тронутой, Шейн чувствовал себя так, словно он воспользовался ее слабостью.
– Мне показалось, что ты говорил, будто я здесь один.
– Что ж, если это так, то можешь и дальше заниматься самоудовлетворением. У тебя здесь веселятся, по крайней мере, пятьдесят гостей. Они осаждают самолеты стоимостью в миллионы долларов каждый. – Броуди очень ревностно относился к самолетам. – Люди облепили их, размахивая фужерами с шампанским и маленькими тарелочками с этим дерьмом в красивой упаковке под названием «бортовое питание». Так что, будь так добр, тащи сюда свою задницу и не забудь нацепить дежурную улыбку, когда будешь призывать их поберечь эти чертовы самолеты. А, черт…
– Что там?
– Мэдди по курсу на три часа, – прошипел Броуди. – Направляется прямо ко мне. – В голосе большого Броуди-задиры звучал страх. – Она так смотрит на меня, будто собирается стереть в порошок.
Шейн рассмеялся:
– Она на пятьдесят килограммов легче тебя. Эх ты, дешевка!
– Ты не понимаешь… Я пошел.
Шейн спрятал в карман сотовый телефон. Нужно было спасать самолеты, и он направился к двери, которая вдруг открылась, и кто-то проскользнул внутрь.
Дэни.
– О, слава Богу, ты еще здесь, – выпалила она, тяжело дыша. – У нас проблема. – Дэни вся вымокла, и ее трясло. Глаза были широко распахнуты, сплошная белизна вокруг радужных оболочек. Сейчас она выглядела еще неопрятнее, чем прежде. По лицу стекали струйки воды, волосы прилипли к голове, платье облепило тело, как вторая кожа. – Шейн…
– Дэни! – Господи, что случилось? Не зная, что предпринять, он притянул ее к себе, не обращая внимания на то, что, будучи совершенно мокрой, она вымочит и его. – С тобой все в порядке?
– Да, но… – Дэни сглотнула и показала пальцем в сторону двери. – Там, снаружи… – Периодически вздрагивая, она уткнулась лбом ему в плечо. Она почувствовала себя маленькой и замерзшей, и ее тело сотряслось от вновь накатившей волны дрожи. Шейн пытался согреть ее теплом своего тела.
– Что стряслось?
– Я видела… мне нужно позвонить в полицию, но я не уверена, что смогу набрать номер. Ты можешь набрать для меня? – Отстранившись от него, она ощупала свое платье.
В ту же секунду Шейн отметил, что ее маленькое платье не имеет карманов и, по-видимому, у нее нет мобильника.