Перебежчик
Шрифт:
– Это так, – сказал в свою очередь Александр Борисович. – Мы должны были вам все это сказать. А насчет закона, то он действительно превыше всего.
– Я понимаю… – вздохнула она. – Я только хочу вас спросить: могу я с ним поговорить?
– Нет, – отрезал Грязнов. – Ты совершенно права, ему больше надо опасаться тех, кто его нанял, чем нас. Именно поэтому, чтобы обезопасить себя, он сразу передаст им то, что ты ему скажешь. Но тогда для них станешь опасной ты. И уберут они тебя. А у нас все сорвется… Думаешь,
– Так что же мне делать? – спросила она в отчаянии. Похоже, она стала колебаться.
– Пиши признание, – непреклонно стоял на своем Грязнов, – потом расскажешь, где его найти, и мы его арестуем для его и твоей безопасности. Ты поняла? Мы его арестуем, а не он к нам придет с повинной… До суда он будет в камере-одиночке, а ты будешь жить хоть здесь, привезешь сюда сына…
– А потом? После суда? – спросила она.
– Что-нибудь придумаем… – сказал Вячеслав Иванович, отводя глаза. – Пойми, для тебя это хоть небольшой, но шанс. И мы столько времени тратим, уговаривая тебя, только для твоей же пользы. Хотя нам для обвинения достаточно того, что мы здесь видели и записали… А после суда отправим тебя к матери в деревню или еще куда.
Она молчала, склонив голову. Потом пытливо оглядела нас.
– Возможно, вам будет лучше, если меня тоже арестуете? – спросила она.
– Для всех вы будете арестованы, – ответил Александр Борисович. – И только на суде станет известно о вашем добровольном признании и помощи следствию. Это смягчит наказание. А ребенка прямо теперь отправьте к матери.
Люда была в полной растерянности. Казалось, она опять не знает, как ей быть.
– Теперь ты согласна? – спросил Грязнов, наклонившись к ней.
– Да… Кажется… У меня будет адвокат? – мельком взглянула на меня.
– Найдем тебе адвоката, – заверил Вячеслав Иванович, не скрывая облегчения. – Самого лучшего, – и он кивнул в мою сторону. – Он уже готов выразить протест, поскольку начинаем на тебя давить. – И подмигнул мне по-свойски.
Один Володя никак не выражал своих чувств.
– Кстати, чуть не забыл… – обратился он к ней. – Ты кому-нибудь говорила про сотовый телефон, что я передал вот этому молодому человеку? – он кивнул в мою сторону.
– Да… – она опустила глаза. – Один парень ко мне подкатывался, приглашал в ресторан. Хотел кое-что выяснить. Я рассказала о нем Пете. Они его выследили. Выяснилось, что этот парень хочет от меня получать информацию по делу о сыне Баха. Насчет экспертизы…
– Ну-ну… Интересно! – подбодрил ее Вячеслав Иванович.
– Петя сказал, чтобы я дала ему какую-нибудь правдоподобную информацию, на всякий случай, пусть они считают меня своей. Если информация пройдет, они ее сначала проверят, а потом будут мне доверять. И тогда через меня можно будет передать ложную. И я сказала ему насчет сотового телефона, который вы
– А откуда знаешь пароли? – строго спросил Вячеслав Иванович.
– Видела, как вы набирали, – сказала она. – Я к вам постучалась, вы разрешили войти. А сами сидели за компьютером и набирали… Я запомнила. Простите, Вячеслав Иванович. Я вас так подвела…
– Вот-вот, – Вячеслав Иванович побагровел от возмущения. – Мата Хари, да и только. Вовремя мы тебя пресекли. И слава Богу, надо сказать… Так пиши, чего смотришь?
– Я не знаю, с чего начинать… – сказала она, – вы лучше спрашивайте, я отвечу.
– Сначала все обговорим, – решил Александр Борисович. – Ответьте нам на несколько вопросов. Первый. Вы знаете этого человека? Или этого?
Он показал ей сперва фоторобот Валеры, потом Антона.
– А что ему за это будет? – спросила она.
– Кому ему будет за это? – раздельно спросил Турецкий, придерживая взглядом Грязнова.
Она непонимающе пожала плечами.
– Вы только что сказали: а что ему за это будет, – терпеливо повторил Александр Борисович. – Кого именно вы имели в виду?
– Вот этого… – она показала на Валеру. – Он несколько раз ко мне приезжал вместе с Петей. Веселый. Сережку угощал шоколадом. Хорошо одет. Приехал на импортной машине, уж не помню, как называется… Я подала ему кофе, как и Пете, а ему не понравилось. Пошел и сам стал готовить. Сначала тщательно помыл кофейник, потом перемыл чашки. Еще сказал, что у меня на кухне завелись тараканы.
– Такой чистюля? – спросил Вячеслав Иванович.
– Наверное, не знаю. Одет был очень модно, рубашка крахмальная, галстук, как в театр собрался. И пахло от него дорогими духами.
Я вспомнил запах духов в той машине возле посольства. Наверняка тот самый. Хотя водителю он сказал о какой-то девице.
– Кофе хоть вкусный был? – спросил Александр Борисович.
– Да, очень, никогда такой прежде не пила, – оживилась Люда. – И научил меня, как его делать… Правда, стыдно мне стало за тараканов… А он мне руку поцеловал, когда уходил, и Пете подмигнул и палец большой показал… Предложил как-нибудь встретиться всем вместе. И хорошо, если бы я привела подружку. Петя сказал мне: познакомь его с Ирой Малышевой…
– С кем? – вскинулся Володя, до этого упорно молчавший.
– Ну с Ирой, – удивилась она. – Вы же ее знаете, Владимир Михайлович. Она в лаборатории биологической экспертизы работает. Я ее с института знаю… вместе учились… А что вы так на меня смотрите? Я что-нибудь не так сказала?
Мы растерянно смотрели на нее. И, наверное, глупо выглядели. Грязнов шумно вздыхал и шепотом матерился. Потом хлопнул меня по плечу.
– Все нормально! – бодро сказал он. – Савельев что-нибудь об этом кофейном гурмане рассказывал?