Перебежчик
Шрифт:
– Выбор у нас такой, – сказала Наташа, обращаясь ко мне. – Хотим ли мы вызволить Катю живой и здоровой, но при этом лишиться уникальной возможности разоблачить эту бандитскую структуру, которая, похоже, породнилась со структурой государственной, или мы рискнем ее жизнью сейчас, но спасем всех других в будущем, для чего должны войти с ними в более тесный контакт. То есть хотя бы увидеть их в лицо.
– Что мы для этого должны сделать? – спросил я.
– Солгать. Скажи, что у тебя есть эти сто тысяч баксов. И ты готов передать деньги из рук в руки. Чтобы встретиться с ними
Я переглянулся с Александром Борисовичем. Ну и ну. Просто железная леди, подумал я. Зато в постели – сама нега и страсть.
– Так не годится, – сказал я. – Это мы, здесь присутствующие, подготовлены к неминуемой в таком случае пальбе и поножовщине. Катя совершенно к этому не готова. Во всяком случае, ее согласия мы при этом не спрашиваем.
– Тогда предложи чего получше, – сухо сказала мне Наташа. – Ты ведь тоже профессионал. Во всех отношениях.
– Да, мы все не лыком шиты, – примирительно сказал Александр Борисович. – Что-нибудь да придумаем. То, что предлагаете вы, Наташа, исходит из принципа – играть по их правилам на их поле. С волками жить, по волчьи скалить зубы. Ну и так далее.
– Все так, – кивнула она. – Но у нас осталось совсем мало времени. Мы должны им сказать или да, или нет, понимаете? Скажем – нет, значит, теряем всякую возможность ее найти или хоть как-то повлиять на ее судьбу. И во время суда страх за нее будет висеть над Юрой, как топор. Перед ним будет стоять выбор – спасти этого мальчика Игоря или дать шанс Кате. Хотя никакого шанса для нее, как вы правильно заметили, практически нет. Живая Катя – источник нежелательной для них информации. Что-нибудь да расскажет, не так ли? Если соврем, скажем – да, у нас есть сто тысяч баксов, тогда появляется хоть какая-то надежда ее спасти, поскольку есть о чем дальше разговаривать. А также получим выигрыш во времени. Словом, надо действовать, а там посмотрим. Будем работать по ситуации.
Все молчали, не глядя друг на друга. Александр Борисович взглянул на часы. Мы тоже невольно посмотрели. У нас оставалось примерно полтора часа.
– Есть еще один небольшой шанс, – сказал я. – Сейчас в криминалистической лаборатории на Петровке производят идентификацию следов в той машине… Вдруг найдут что-нибудь еще? Например, удастся идентифицировать этого Валеру?
– А если не удастся? – спросила Наташа.
Я не ответил. Снял трубку и позвонил Володе. Он ответил сразу. Похоже, этой ночью он так и не уходил домой.
– Слишком много следов, – сказал он с отчаянием в голосе. – Машина разъездная, а у нас полно министров и их замов. Сколько бы их ни сокращали. Хорошо, твоя Катя была длинноволосая, и ее волосы мы нашли сразу. Кто все прочие, непонятно… В нашей картотеке, сам понимаешь, министры не значатся. Будем искать дальше… А у тебя уже нет времени, да?
– Сколько тебе еще понадобится? – спросил я.
– До конца дня, думаю, закончим. Я вызвал на помощь еще ребят, по указанию Грязнова вся наша лаборатория только тем и занимается…
– Спасибо, я тебе еще буду звонить, – я положил трубку. – Они не справляются, – сказал я, – просто не успевают. Говорит, министров у нас много, а тот бандит,
Никто на мои слова не откликнулся. Ничего другого, видимо, не ожидали.
– Итак, нам ничего другого не остается, как принять ваше предложение, – сказал Александр Борисович после затянувшегося молчания. – Но хотя бы бронежилеты вы можете надеть?
– Жарковато в них, – сказал Гена.
По-моему, он в первый раз вмешался в общий разговор.
– Они будут заметны под футболкой, – сказала Наташа. – Это зимой под курткой легко спрятать…
Александр Борисович только развел руками.
– Но хотя бы ты, Юра, возьми мой пистолет. Нельзя к ним ехать безоружным.
И достал своего «макарова» из ящика стола.
– Мне лучше поехать сейчас к себе домой, – сказал я, как только обрел былую уверенность в лице тяжелой и смертоносной игрушки. (Вот, оказывается, чего мне не хватало в последнее время). – И ждать их звонка там.
– Пожалуй, – согласился Александр Борисович. – А наши службы постараются их засечь, хотя маловероятно, что это удастся… Кстати, я получил ответ на свой запрос в ФАПСИ. Они подтвердили – только им, этой организации, под силу слежка и прослушивание такого масштаба. И если прибавить к этому возможность использования машины из гаража Совета Министров, то становится многое понятно…
– Кстати, нас это не касается, Александр Борисович, – перебила начальника Наташа. – Это не для среднего ума. Скажи им, а лучше потребуй, – она навела на меня свой указующий перст, – чтобы Катю привезли к месту встречи сразу же после ваших переговоров. Придумай что-нибудь. Мол, за тобой следят. Или тебя где-то ждут. Или могут тебя заподозрить… Так, по крайней мере, можно будет узнать хотя бы приблизительное расстояние до места, где они ее держат. И тут же свяжись с нами. Мы с Геной будем где-нибудь недалеко от твоего дома. Сразу дашь нам знать по сотовому. И еще к вам просьба, Александр Борисович… Пожалуйста, никакой концентрации спецназа, никаких снайперов, спецмашин и «скорой» возле места встречи. Они все равно заранее все осмотрят.
– Пожалуй… Ну ни пуха, – Турецкий поднялся со своего места. – Правда, не могу обещать, как ты, Наташа, требуешь, что брошу вас на произвол судьбы. Если встреча состоится в центре, что маловероятно, постараемся включить операцию «Перехват». Но начнем действовать лишь после момента вашей встречи.
– Не надо! – категорично сказал Гена. – Они сразу получат сигнал от своих информаторов. Будьте наготове, но не более того. Их информаторы будут следить за нашими гаражами, а также казармами ОМОНа и спецназа. И при малейшем подозрении все сорвется.
Через полчаса я был дома. В моем распоряжении было не больше сорока минут. Я повалялся на диване, попробовал читать, потом слушать музыку, но ничего не получалось… Единственное, что мне удавалось, – не смотреть на часы.
Звонок, раздавшийся точно в тринадцать тридцать, подбросил меня с дивана. Я взял трубку и подошел к окну. Напротив моего дома была телефонная будка, вполне могли звонить оттуда, убедившись сначала, что я приехал домой один. Кто-то там был в этой будке, определенно был…