Per aspera ad astra II B
Шрифт:
Торуа дежурил у двери Малого конференц-зала, не желая пропустить великолепное зрелище. Он знал — посол будет тянуть до последнего, изматывая Люсинду хамскими нотами и протестами. Король Америта рассчитывал объявить войну только в самый последний момент, когда его армия будет готова штурмовать Орбитар, и потому адъютанту Флигг было крайне интересно увидеть реакцию его посланника.
Двери конференц-зала бесшумно распахнулись, пропуская внутрь пару дюжих охранников — похоже, посол отказался уходить добровольно. Минутой позже они
— Проследите, чтоб он отбыл домой, — на пороге появилась Флигг. Заметив Торуа, она улыбнулась. — Мечтала это сделать с того момента, как только он тут появился. А ты готов?
— Полностью. Изволите пройти на командный пункт?
Крейсер «Командор Дилиган» оставался единственным боеспособным кораблем на орбите — остальные либо разобрали на запчасти и металл, либо поставили в консервацию. Орбитальная станция за пять лет превратилась в кучу высокотехнологичного лома, который, к сожалению, дешевле было бросить в космосе, чем спустить на планету. К сожалению, ракет на его борту оставалось всего ничего — в начале вторжения их приходилось использовать очень часто, но кое-что все еще имелось.
— Полковник Бранниган у аппарата, — командир отпустил тангенту и вернулся к прерванному ужину. Его безмерно раздражала необходимость ежедневного отчета перед наземной службой, а особенно — неизменный вопрос «Что нового?»
— Приятного аппетита, полковник, — над пластиной голопроектора появилось призрачное лицо Флигг. — Я рада видеть, что что-то в этом мире остается неизменным.
— Адмирал? — прокашлявшись, Бранниган торопливо спрятал бутерброд под панель связи. — Доклад?
— Примите целеуказание, — изображение пропало, а в окошке баллистического вычислителя поползли колонки цифр. — Огонь по готовности.
Королевский дворец в Америте считался верхом военно-инженерной мысли — три рубежа обороны, глубокие рвы, запутанная система катакомб, гранитные машикули и особо укрепленные капониры. Для жизни он оказался не особо удобен — круглый год в нем было холодно и сыро, и даже монументальные камины не могли ничего изменить. Впрочем, безопасность неизменно ценилась королями Америта больше всего — и этому условию дворец соответствовал даже лучше гномских сокровищниц.
— Я рассчитываю на победу к январю, — важно отозвался король, прочитав невысказанный вопрос в глазах советников. — Наша армия полностью отмобилизована и выдвинута на рубеж для атаки. На территории Небосводной уже действуют наши диверсанты — они должны максимально ослабить пришельцев до момента вторжения.
— Какими силами располагают пришельцы?
— Их военный потенциал достаточно высок. Ключ нашей победы — во внезапности, только так мы сможем не только завоевать Небосводную, но и удержать захваченное. К сожалению, переговоры с нашими подгорными друзьями проходят недостаточно эффективно, и нам придется рассчитывать только на себя.
— Как вы рассчитываете достичь внезапности, если глаза пришельцев повсюду?
— Возможно, когда-то это было правдой. Сейчас это уже далеко не так. Мне известно,
Двадцатикилотонная боеголовка пробила стальную крышу дворца, словно она была сделана из бумаги, проломила мозаичный пол и взорвалась прямо в винном погребе. На месте замка вспыхнуло рукотворное солнце, за долю секунды испепелившее и дворец, и город.
Земля вздрогнула, и Тиг едва устоял на ногах. На горизонте всходило еще одно солнце — точно там, где располагался Америт.
— Что это такое? — он до боли сжал в кулаке сияющий алым камень. — Отвечай!
— Тактическая боеголовка. Примерная мощность — килотонн двадцать-тридцать, без приборов сказать сложно.
— А если обойтись без умных фраз?
— На вашей планете стало на несколько квадратных километров меньше. Похоже, вы кого-то сильно рассердили.
— И что теперь будет? — Тиг затравленно оглянулся, подсознательно ожидая появления десятков аэрокаров и сотен десантников — именно так закончилось его противостояние с Небосводной пять лет назад.
— Война. Думаю, нам с тобой стоит срочно убраться куда подальше. Особенно тебе — если ты все еще не передумал отомстить.
На этот раз Гарина привели прямо в пыточную.
— Ну, будем сразу признаваться, или как? — мрачно поинтересовался безумно бородатый гном, затянутый в угольно-черную робу.
— В чем? — в тон ему ответил купец.
— А в чем хочешь, — палач, поднатужившись, отодвинул в сторону монументальную заслонку на стене, за которой обнаружилось ярко полыхающее пламя. — Мне без разницы.
— И на чью же свободу я покусился на сей раз?
— Наверно, на нашу, — палач, покопавшись в ведре с инструментами, выбрал из них пару клещей пострашнее и сунул их в огонь. — Ну, будешь рассказывать, или нет?
— Как мне все это дорого, — пробормотал Гарин, закатив глаза. — У меня тут родственники, после оккупации никак не мог сюда добраться. Привез сорок бочек солонины, да только… — заметив странный взгляд собеседника, гном сбился. — Что такое?
— Солонина? Не оружие?
— Оружие — в ящиках, — простонал Гарин, уже жалея, что связался с оружейным бароном. — У меня — только бочки. С солониной! Никакого оружия.
— Не врешь? — едва слышно прошептал палач.
— Галеас «Незабудка». Проверь сам — если успеешь.
Палач рывком поднял Гарина с табурета.
— Идем. Я с тобой еще продолжу! Ты у меня еще заговоришь!
Глава 19. Дела небесные и земные
Дарин проснулся от осторожного стука в дверь.
— Кто там? — гном взвел курок трофейной картечницы и прицелился в сторону забаррикадированного входа.
— Посыльный. От вашего отца.
— Пароль?
— Какой пароль? — в голосе собеседника отчетливо прорезалось недоумение. — Мне ничего такого не говорили.