Per aspera ad astra II B
Шрифт:
— Да все в порядке, — дроид решительно встал из-за стола, но мигом позже со звоном рухнул обратно на лавку. — Наверно. Знаешь, друг, я себя как-то странно чувствую…
Зал утонул в лазоревых вспышках. Свет был таким ярким, что Гарину на миг показалось, что он увидел кости ладоней, которыми прикрыл глаза.
— Не делай так больше.
— Хорошо, — покладисто отозвался штурман. — Кстати, я уже не икаю. И автотесты прошли полностью — даже после пива такого не было.
— Автотесты, говоришь? — гном боязливо отвел руки от глаз. В них все еще прыгали солнечные зайчики, и потому Гарин
— Это невозможно, — штурман, недоверчиво покачав головой, поднес к лицу правую руку. — У меня не люминесцентная окраска.
В воздухе раздался короткий треск, запахло окалиной и дроид разочарованно опустил сияющую конечность.
— Я вижу свет. Но это не краска. И не металл — состав остался прежним. Но в этом случае… у меня просто нет разумного объяснения.
— Возможно, это благословение богини, — рассеянно отозвался настоятель, вновь наполняя стаканы. — Кстати, спешу напомнить, что бутылка не бездонная, а утро уже скоро — как и похмелье. Надо поторапливаться.
— Точно, — гном, отставив в сторону тарелки с остатками закуски, раскатал по столу большой лист пергамента. Судя по его истертой и местами порванной поверхности, тот служил Гарину чем-то вроде черновика, с которого, когда проходила нужда, просто соскребали все ненужное. — Итак, с чего начнем? Точнее, продолжим?
— На редкость приятная штучка, — штурман вылил в рот полный стакан «Ведьминого лога» и снова икнул. Впрочем, на сей раз на свет вместо стайки шариков появилась небольшая грозовая тучка, тут же поджарившая край пергамента миниатюрной молнией. Впрочем, дальше шалить ей не дали — штурман просто дунул на нее, и тучка взорвалась мириадами капелек, оставив после себя запах грозы. — Значит, помогать нам не будут, а армии у нас нет. А нашими силами проблему не разрешить.
— Почему нет? — удивился настоятель. Он вспомнил иноземный корабль, спрятанный на Магалоре, где ему удалось побывать, и Таннера вновь охватил ужас вперемешку с восторгом — ужас от вида совершенно чуждых его миру вещей, и восторг от осознания, что с ними можно делать. — А ваш корабль? Как его там, «Улисс»? Давайте там сделаем армию из таких вот механических людей!
Гном, не отвечая, подпер щеку рукой и принялся сверлить настоятеля бесконечно ласковым взглядом — так обычно смотрят на детей, отчаянно не желающих понимать очевидные вещи.
— Что? — наконец не выдержал Таннер. — Дешево и быстро — ты же сам показывал, как там шустро любые детальки делаются.
— Показывал, ага, — подтвердил Гарин. — Только ты не учел, мой дорогой друг, сколько это будет стоить.
— Не думаю, что так уж дорого.
— Зря, — гном, отложив перо в сторону, принялся смаковать чародейский напиток, наслаждаясь буквально каждой секундой. — Тебя избаловали годы аскетизма и самоограничения. Во-первых, запасов на борту «Улисса» вряд ли хватит даже для батальона дроидов. Во-вторых, в рукопашной они куда слабее людей — и этот вопрос мы проверили. А в-третьих, кто их будет собирать? Я один не справлюсь, а доверить эту тонкую работу кому-то еще… — гном покачал
— Стоимость моего производства на существующих мощностях «Улисса» — две тысячи семьсот тридцать два талера, — отчеканил штурман. — Это без учета добычи сырых материалов.
— Сколько? — в первую секунду Таннер не поверил своим ушам. Он уставился на переливающегося желтым дроида, пытаясь осмыслить столь невероятное число — каменный пограничный форт, или год платы для шести полнокровных рейтарских полков, или… — Ты, случаем, не ошибся?
— Разве что в меньшую сторону, — хмыкнул Гарин. — Он же сказал — «без учета добычи».
В голове настоятеля промелькнули странные словосочетания: «амортизация оборудования», «производственный цикл», «себестоимость». Таннер мог поклясться — до сей минуты он ни разу их не слышал, но сейчас «Ведьмин лог» сделал их абсолютно ясными, заодно похоронив идею «железной армии».
— Ну, и что же тогда делать? — разочарование на вкус оказалось нестерпимо горьким.
— Думать, — гном, покопавшись в сумке, извлек на свет миниатюрную карту континента, испещренную жирными линиями торговых путей. Гарин использовал ее, чтобы виртуозно набивать цену товарам — покупатели сразу соглашались дать больше, узнав, где именно побывала полюбившаяся им вещица. — В конце-концов, есть же не только Америт.
— Ты что задумал? — глаза настоятеля заинтересованно блеснули.
— Интригу. Небольшую, изящную интригу. Совершенно не в моем стиле.
Когда Уланов наконец выбрался на заснеженный тракт, он успел промерзнуть до костей. «Для маскировки» десантник напялил на себя пушистую доху из искусственного меха — на вид такую же, как и те, что носили аборигены. Увы, по тем же причинам вещица получилась чрезвычайно зябкой, а поддетый под нее камзол, перешитый из комбинезона, никак не мог справиться с холодом. Именно поэтому вынырнувшая из снежной круговерти оленья упряжка была воспринята разведчиком не иначе, как подарок судьбы.
— Стой, стой! — Уланов принялся прыгать в сугробе, под которым скрывалась обочина. Сапоги натужно выли, пытаясь удержать десантника на тонкой корке наста, но тщетно — это им удавалось едва ли на секунду, после чего поле удержания с треском отключалось, и разведчик проваливался в снег по колено. — Стой, кому говорю!
Десантнику отчаянно хотелось пострелять в воздух, чтоб привлечь внимание аборигена уж наверняка, но он сдерживался. Уланов догадывался, что фиолетовые разряды офицерского бластера, несомненно, привлекут внимание, но вряд ли вызовут прилив дружелюбия у возницы.
Первая пара оленей невозмутимо протрусила мимо десантника, побрякивая многочисленными бубенцами на упряжи. За ней последовала вторая и третья, и только когда Уланов принялся прикидывать, насколько реально будет запрыгнуть в сани самостоятельно, неведомый возница все-таки решил притормозить.
— Куда путь держим, человече? — старик в ослепительно алом тулупе, аккуратно потянув за поводья, окончательно остановил упряжку. Уланов помотал головой — слова, казалось, рождались прямо в голове десантника, чудесным образом минуя уши. — Что молчишь, аки столб?