Пепел звезд
Шрифт:
– Вы его знаете?
– Да.
– Ему повезло.
– Значит, он жив. Где он?
– Я не имею права этого говорить.
– А киллер?
– Скрылся.
– Конечно…
Ее лицо снова дернулось вбок. По щеке ленивой влажной лентой сползала капля. Редкие снежинки падали на эффектную прическу. Умело подведенные губы судорожно цеплялись за сигарету. Она казалась совсем девчонкой. Маленькой, хрупкой. Что связывало ее с человеком, стывшим сейчас за дверьми Лефортовского морга?
Фролов сказал:
– Мне
Она ответила:
– Неправда. Для вас он был только бандитом.
Ее остановившиеся глаза были черны, как московское зимнее небо.
Он произнес неожиданно для себя, о чем старался не разговаривать вообще:
– Я знаю, что такое терять близких. Я был в Чечне.
Она впервые сфокусировала на нем прозрачный взгляд.
– Вам тогда казалось, что вы тоже мертвы?
Он не умел успокаивать. Особенно плачущих женщин. Он ответил:
– Потом станет легче…
Может, он и придумал бы, что еще сказать, но в этот момент, ощетинясь мигалками, завывая так, что чертям в аду, должно быть, тошно стало, подъехала к зданию морга вереница черных автомобилей. Немногочисленные прохожие испуганно расступились, дав дорогу делегации хмурых дорого одетых мужчин. Со стороны Фролов наблюдал, как они подошли к Марине, почтительно склонили головы. Он знал каждого в лицо, как всякий уважающий себя опер криминальной милиции. А они его – нет. Они не знали ни в лицо, ни поименно никого из миллионов тех, за чей счет выстраивали свою империю, чьими жизнями бросались легко, как кеглями в кегельбане, чтобы потом, когда придет время, столь же просто распрощаться со своими…
– Это вы были женщиной Антона? – спросил один у Марины.
– Да. Теперь уже была.
– Мы его партнеры. По бизнесу. Хотим, чтобы вы не беспокоились ни о чем. Мы похороним его, как полагается. На Новодевичьем. Все за наш счет – процессия, отпевание…
– Зачем отпевание? Он не был верующим.
– Понимаете, – он говорил проникновенно, убедительно, как с неразумным ребенком. – Никто не знает, что ТАМ. Лучше отпеть.
– Вы всерьез полагаете, что два часа в церкви обеспечат вам пропуск в рай, несмотря ни на что?
Но, увидев в глазах этих людей замешательство и непонимание, Марина махнула рукой.
– Делайте, что хотите. Только не трогайте его больше. Не трогайте…
В небольшой бар «У Теда» в деловом квартале Кливленда ходили, в основном, завсегдатаи – холостяки и те, кто не слишком торопился к домашнему очагу, нарушая тем самым иллюзии об идеальных американских семьях. Здесь можно было слопать хороший бифштекс, поиграть в бильярд и пинг-понг, поглазеть сразу в несколько широкоформатных телевизоров, посплетничать о хорошеньких женщинах, словом, расслабиться после рабочего дня.
Борис Эдельман потягивал «Джин-тоник», одним глазом отслеживая футбольный матч «Хорватия – Италия», другим – Си Эн Эн, при этом
– Ты правильно делаешь, что не женишься больше. Я бы сто раз развелся, но здесь это так дорого…
– Да уж, – посочувствовал Борис. – В России нужно было оставаться. Там бы и разводился, сколько влезет.
– Ты правильно сделал, что развелся.
– Тьфу, заладил, – в сердцах сплюнул Борис. – Я из-за тебя гол пропустил. Да я, если хочешь знать, такую потрясающую девушку в Москве встретил. Знай раньше, что с ней познакомлюсь – не уехал бы сюда, честное слово!
– И что?
– Пока ничего. Пока.
– Ты правильно делаешь, что ищешь в России… – снова затянул коллега.
– Да никого я не искал! – рассердился Борис.
«На канале СиЭнЭн – события в России. Всемирно известная топ-модель Ада Беркер…»
– Эй, Тедди! – завопил Борис на весь бар, – сделай погромче!
«…имеет все шансы выиграть процесс, возбужденный ею по факту оскорбления чести и достоинства против трех молодых людей, принадлежащих к организации неофашистского толка „Русское национальное единство“…
– Молодец, крошка! – заметил кто-то из завсегдатаев.
«В интервью, данном российской прессе, Ада заявила, что граждане России периодически сталкиваются с различными видами унижения и грубости, как с высоких политических трибун, так и со стороны „трамвайных“ хамов, которым вы имели несчастье чем-то не понравиться, будь то национальностью, внешностью, вашим родом занятий или формой одежды.
К сожалению, подобные процессы – редкость в стране, где люди не настолько богаты, чтобы защищать свою честь в суде. Однако известная манекенщица надеется стать «первой ласточкой» и обещает помочь тем, кто решится пойти по ее пути.
РНЕ прислало в суд своего представителя, который принес Аде Беркер публичные извинения за выходку не в меру активных членов и заявил, что защита подсудимых – личное дело их самих…
Мораль сей истории такова – на всякий яд неизбежно находится сыворотка. А у цивилизованного мира появилось твердое убеждение, что зарождающийся в России нацизм получит, наконец, достойный отпор.»
– Эй! – восторженно заорал Борис, тыча пальцем в появившуюся на экране темноволосую красавицу.
– Это моя девушка!
Коллега допил свою порцию «дринка виски» и, поморщившись, сказал:
– Будет врать-то!
Движение на подступах к Новодевичьему кладбищу было приостановлено. Округа – черна от дорогих иномарок, дорога – от крепких насупленных мужчин. Стоявшие вдоль каждые пять метров сотрудники милиции зорко наблюдали за происходящим. Несколько человек несли помпезный деревянный в завитушках гроб.
– Кого-то важного хоронят, – перекрестившись, сказала какая-то старушка с обочины. – Артиста что ль?