Пепел звезд
Шрифт:
Юлька открыла глаза. Под заплеванным потолком покачивалась одинокая лампочка на длинном черном проводе.
– Где я?!
Она села. Тупая боль тотчас шарахнула в виски. Заныли все мышцы. Застонав, Юлька огляделась по сторонам. Кругом валялись пустые бутылки, грязные бинты, куски ваты, шприцы. И вперемешку с этим, вповалку, на каких-то одеялах и матрацах – полуодетые парни и девушки. Замызганные, помятые, в размытых кругах косметики на бессмысленных лицах. В комнате стояла нестерпимая вонь, помесь запаха немытых тел и испражнений.
«Как я попала в этот притон?!»
Память тотчас принялась услужливо подбрасывать несвязные клоки, из которых Юлька попыталась составить рассказ о прошедшей ночи.
Кокаин. Автомобиль. Какая-то дискотека. Ребята. Знакомство. «Винт».
Снова машина, компания… Квартира. Секс… Еще и еще… «Боже!»
Юлька в ужасе вскочила. Разодранное платье болталось на ней, как старый халат на огородном пугале. Колготок, как и нижнего белья, не было в помине.
«Сколько их было? Кто они?! Какой кошмар, я же могла заразиться чем угодно, даже СПИДом! Нужно срочно продезинфицироваться!»
Едва сдерживая дурноту, Юлька бродила по комнате в поисках туфель и шубы.
«В чем я пришла? В „шиншилле“? Нет, я же вчера, после ТОГО, разрезала ее ножницами и выбросила в окно. Ее тотчас утащили бомжи. Потом я надевала „норку“. Точно. Вот она! Твою мать!»
На эксклюзивном норковом манто Фенди, стоимостью в добрую сотню тысяч зелёных, уютно расположилась парочка. Чертыхаясь, Юлька с трудом вытащила его из-под голых задниц. Парень разлепил глаза, заматерился, встал и принялся справлять малую нужду прямо на соседний матрац. Схватив шубку, Юлька пулей вылетела в коридор, рванула дверь туалета. Ее стошнило. Стало полегче. Наконец, она заметила свои туфли. Подняла один за каблук и тотчас отбросила. Туфель был заляпан чем-то, сильно напоминающим сперму. Это уже чересчур. Она не наденет его даже под угрозой пневмонии. Юлька влезла в чьи-то старые ботинки. «Доеду до дома и выкину. Пусть носят теперь мои, чтоб им ноги переломать!»
В этот момент отворилась еще одна дверь, видимо, ведущая в другую комнату. Пошатываясь и почесываясь, на пороге возник человек-орангутанг, весь покрытый волосами, абсолютно весь. На свалявшейся шерстяной груди болтался железный крест таких размеров, что впору поднимать на купол небольшого храма. «Красавчик» потряс гривой и оскалил в улыбке немногочисленные зубы.
– Ты не меня ищешь, детка?
– Мне пора, – как можно миролюбивее, произнесла Юлька, энергично дергая замок, – пожалуйста, откройте, я хочу выйти.
– Чуть позже. А сейчас – иди сюда. – Кинг-конг расстегнул ширинку. – Приласкай моего малыша.
– Да пошел ты! – Юлька лягнула кавалера меж ног. Тот, согнувшись пополам, разразился такими ругательствами, что, будь Юлькины уши цветами, они непременно бы увяли. Оттопырив мохнатую клешню, он попытался сцапать Юльку за ногу, но тут замок открылся, и девушка сиганула вниз по лестнице. Вслед ей разносилась многоэтажная брань.
«Если еще и машину угнали – это конец.»
К счастью, «БМВ» сиротливо стоял у подъезда. Правда, за ночь он лишился щеток и магнитолы, но, главное, он
«Митинская». «Ни хрена себе. Надо отсюда выбираться, и поскорее.»
Желая узнать время, Юлька привычно вскинула руку, но часиков не было в помине. Как и сумочки. Хорошо, что права нашлись в бардачке.
Из подъезда вышла старушка с кошелкой и засеменила мимо Юльки.
– Скажите, пожалуйста, – как можно любезнее проворковала Юлька, – который час?
Старушка шарахнулась от нее, как от чумной, пробормотав:
– Из дома выходила – было семь.
– Утра или вечера?
Но бабулька уже удирала с резвостью школьницы.
«Дура старая».
Но, посмотревшись в автомобильное зеркальце, Юлька поняла причину бабкиного испуга. На нее глядела одутловатая, с синюшным отливом, в жирных пятнах помады, рожа, мало чем напоминающая том-модель Юлию Величко.
«Если бы я встретила такую харю у своего дома, я бы тоже улепетывала без оглядки, – вздохнув, призналась себе Юлька. – Я больше никогда, никогда не стану принимать наркотики.»
Усталая женщина-врач, выйдя из палаты, сняла белую шапочку.
– Доктор, как она? – спросила Лена.
– Сейчас уже вне опасности. Спит. Вы успели вовремя, еще минут десять – и могла бы наступить кома.
Вы сестра?
– Подруга.
– А родные у нее есть?
– Мать. Но они давно не ладят.
– У нее это в первый раз? Я о попытке самоубийства.
– Не знаю, – внутренне содрогнувшись, сказала Лена. – Мы не очень давно знакомы. При мне не было.
– Мне кажется, я вас где-то видела. Вы не актриса?
– Нет, – поспешно замотала головой Лена, с ужасом представив, какая поднимется шумиха в прессе, просочись факт наружу.
– Вашей подруге необходима помощь специалиста. Попытки самоубийства опасны тем, что могут повторяться. Существует суицидологический центр.
– Я говорила ей, – Лена в отчаянии потерла ладонью лоб. – Но она не желает слушать.
– Я с ней побеседую, – кивнула врач. – Как ее зовут?
– Ада.
– Ну, конечно! – Лицо ее прояснилось. – Ада Беркер, та девушка0фотомодель. Я видела ее по телевизору. А вы – Лена, верно?
– Да, – неохотно призналась Лена. – Я вас очень прошу, никому не рассказывайте о случившемся.
– Естественно. Это врачебная тайна. – Женщина-врач поправила волосы и печально вздохнула. – Эх, девочки, девочки… Что вы с собой делаете? Как бы высоко вы не забирались, несчастье уравнивает всех: и бедных студенток, и известных красавиц…
– Только первым – посочувствуют, на вторых – злорадно укажут пальцем, – печально проговорила Лена. – Но мы не можем жаловаться, мы сами выбрали такую жизнь. Это – плата за успех. Вот, возьмите, – она протянула стодолларовую купюру.
– Дорогая моя, – врач сурово нахмурилась, – брать деньги за спасение – огромный грех. Вы слышали о клятве Гиппократа?