Пепел стихий

Клэр Элис

Все трое застыли в молчании. Жосс чувствовал, как, наверное, и аббатиса, что здесь, в царстве Наставницы, они должны подчиняться ее воле. Наставница, кажется, чего-то ждала.

Вскоре Элевайз улыбнулась. Радостно и одновременно удивленно она воскликнула:

— Боль прошла!

— Конечно, прошла, — ответила Наставница. Потом она повернулась к Жоссу:

— Мужчина, я чувствую твое нетерпение. Ты хочешь отвести эту женщину в ее жилище.

Наставница ждала ответа, поэтому он сказал:

— Да. Хочу.

— Всему

свое время, — возразила Наставница. — Но прежде чем вы покинете мои владения, я должна многое сказать вам. — Она вытянула руки и, словно раздвигая ветви деревьев, заставила Жосса и аббатису расступиться. Затем, жестом приказав им следовать за ней, повела их по тропинке, которую Жосс в прошлый раз не заметил, — извиваясь, она вела в лесную чащу на дальней стороне поляны с поваленными деревьями.

«Почему я не заметил ее раньше?» — с удивлением подумал рыцарь. Он в недоумении покачал головой: сейчас, когда Наставница вела их по тропинке, она была отчетливо видна.

Наставница мимолетно обернулась и со странной улыбкой взглянула на Жосса. В его голове совершенно отчетливо прозвучали слова: «Ты не видел этот тайный путь, ибо так хотела я». Уже в первый раз у рыцаря появилось тревожное ощущение, что рядом с ним что-то — или кто-то, — что находится далеко за пределами его жизненного опыта и понимания.

Когда они миновали поляну, Наставница взмахом руки показала на мертвые деревья.

— Это сделали чужаки, — сказала она. — Какая гнусность!

И Жоссу показалось, что он услышал, как аббатиса пробормотала:

— Я так и думала…

* * *

Наставница завела их не слишком далеко. Примерно четверть мили они пробирались по узкой тропинке и затем вышли на поляну, через которую бежал ручей. Над ним, на более высоком берегу, стояло нечто, похожее на жилье. Каркас был сделан из согнутых и переплетенных ветвей, крышу заменял слой листьев и дерна. Внутри виднелся каменный очаг, на нем стоял горшок, в котором что-то тихо булькало.

Наставница знаком приказала им сесть на берегу, над журчащим ручьем.

Когда они усаживались, Жосс неожиданно подумал: какое завораживающее сочетание звуков — воды, бегущей над каменистым дном, монотонного бульканья в горшке — и запахов!.. Сильный травяной дух, принесенный паром из горшка, сладкий аромат цветов и свежей зелени, запах торфа, исходивший от ручья…

И какая же сила была заключена в царящей здесь атмосфере!

Наставница не села рядом. Продолжая стоять над рыцарем и аббатисой и дождавшись их полного внимания, она заговорила.

— Мы не приветствуем чужаков. — Наставница посмотрела сверху вниз сначала на Жосса, потом на Элевайз. — Они не понимают законов нашей жизни. Чужаки губят и оскверняют то, чему мы поклоняемся как святыне. Они убили священный дуб.

Жосс задумчиво кивнул.

— В той роще, где руины древнего храма, — проговорил

он. — Они расставляли капканы для дичи и наткнулись на зарытые там монеты.

— Они копали под самым древним дубом, — продолжала Наставница. — Он рухнул по своей собственной воле, потому что устал и не хотел больше жить. Чужаки забрали то, что им не принадлежало, но, не насытившись тем, что столь легко покинуло землю, они убили второе дерево. — Ее лицо подрагивало от волнения, а голос был полон горечи. — Этот дуб был юным, столетия жизни лежали перед ним! Но чужаки стали кромсать его тупыми орудиями и рубили, пока он не истек кровью и не заплакал, и тогда они повергли его на землю!

— Они совершили великое зло, — тихо сказал Жосс.

— Чужаки нанесли нам обиду, — сказала Наставница, овладев собой. — А мы ничего не забываем.

— Тот человек, чужак, умер, — заметил Жосс. — Дротик был брошен умелой рукой, и он умер мгновенно.

Наставница кивнула.

— Это наше правило. Мы не хотим никому причинять боль.

— Он умер, потому что убил ваш дуб? — осторожно спросил Жосс.

Несколько секунд Наставница пристально смотрела на него сверху вниз.

— Деревья в священной роще несут на себе золотые ветви и серебряные ягоды, — ответила она. — Плоды солнца и плоды луны, чистые белые семена бога.

— Омела… — пробормотал Жосс.

Неудивительно, что Лесной народ так тяжело воспринял утрату дерева. Растущая на дубе омела — большая редкость, и вот в одночасье они потеряли два этих особых дерева. Один дуб умер сам, а другой преднамеренно срубили — и лишь для того, чтобы утолить человеческую алчность.

— Есть еще кое-что, — продолжала Наставница. Она повернулась спиной к потоку, обошла полный круг между ним и жилищем, затем, словно собравшись с мыслями, вернулась и снова обратилась к Жоссу и аббатисе:

— Вы видели наш самый тайный обряд. Он не для чужаков.

— У нас не было никаких дурных намерений, — возразила аббатиса. — Мы пришли в лес, потому что я беспокоюсь о двух моих… о двух юных женщинах, которые находятся под моей опекой. Мы наткнулись на ваше… действо в роще по досадной случайности.

Наставница внимательно посмотрела на нее.

— Никаких дурных намерений, — повторила она. — И тем не менее вы видели то, что запрещено видеть чужакам.

— Мы не… — начал было Жосс.

Но аббатиса и Наставница все еще смотрели в глаза друг другу. У Жосса внезапно возникло ощущение, что между ними протянулась незримая нить, и это означало, что, несмотря на все различие между ними, они понимали друг друга.

Аббатиса тихо спросила:

— Наставница, что это был за обряд?

Едва заметно кивнув, Наставница ответила:

— Слушай, и я расскажу тебе.

Она выпрямилась, опустила руки и вгляделась в лес, темнеющий на противоположном берегу стремительно несущейся воды.