Пепел его любви

— Так ты, говоришь, пришла за помощью, цветочек..?

Мужчина задал этот вопрос вкрадчивым голосом, от которого у девушки побежали холодные мурашки по всему телу.

Диана смотрела в пол, обнимая себя за плечи.

Тишина давила, Виктор Алистер ждал ответа.

После пережитого прошлой ночью кошмара сил хватило только на еле заметный кивок головой.

— Диана, подними на меня свои голубые глазки… И расскажи, что заставило тебя проделать этот многочасовой путь из одного города в

другой? — насмешливо произнёс он, — Неужели соскучилась по мне?

Девушка нервно сглотнула и, собравшись с силами, посмотрела на мужчину.

Он вальяжно расположился на кожаном диване, откинувшись на спинку.

Виктор Алистер был таким же, каким она его запомнила при последней их встрече три года назад. Высокомерный, самоуверенный и циничный он также как и в прошлый раз пробегался по ней плотоядным темным взглядом, от которого всё внутри сжималось от страха.

Мужчина был хорош собой. Черная шелковая рубашка идеально сидела на широких, бугрящихся от мышц плечах, его лицо было мужественным с резкими чертами и лёгкой небритостью. Но больше всего выделялись живые тёмно-карие глаза, в которых как ей казалось, иногда мелькало безумие. И это пугало больше всего. А ещё девушку пугало наличие у него большого количества татуировок. Сейчас было видно только те тату, которые были на его руках, но Диана знала, что под рубашкой он весь покрыт замысловатыми рисунками и надписями.

Когда-то Виктор был частым гостем в их доме. Отец девушки любил его как родного сына и всегда был рад мужчине, до того момента как Алистер не начал её домогаться… Когда отец узнал, что Виктор чуть не изнасиловал его единственную и обожаемую дочь, он прервал с ним все контакты и пригрозил прострелить, если ещё раз увидит на пороге своего дома.

— Цветочек, ты будешь говорить или нет? — произнёс сосредоточенно, взгляд стал серьёзным, — Вижу, ревела недавно… Какого черта случилось?

Девушка чувствовала, что находится в каком-то замороженном состоянии. Ещё несколько часов назад она билась в истерике, а сейчас словно кто-то выключил все эмоции.

Будто со стороны она услышала свой севший голос:

— Папу убили…

Виктор поддался вперёд и нахмурился.

— Что ты сейчас сказала? — спросил тихим недоверчивым тоном.

— Папу убили! — выкрикнула Диана надрывно, — Застрелили в собственном доме!

До неё снова дошёл весь ужас произошедшего, и девушка зарыдала в голос, спрятав лицо в ладони.

— Твою мать! — рявкнул мужчина, вскакивая.

Он приблизился и, схватив её за плечи встряхнул.

— Когда? — зарычал утробно, — Когда это произошло?

— Сегодня… Ночью… — выдавливала сквозь истерику, — Его жена тоже убита и вся охрана дома…

— Твой брат… Где он? Жив? — продолжал допрос Виктор.

— Д-да. Мы накануне с ним уехали в город. Допоздна прогуляли по торговому центру… Вернулись за полночь, а там папа весь в крови… — от воспоминаний у девушки свернуло внутренности, — Он ещё был жив, Виктор! Он сказал, что я должна обратиться к тебе за помощью… Сказал передать, что приходили люди Моргана и что раньше их сдерживал Ланкастер, а теперь город захвачен ублюдками, которые подминают весь бизнес под себя… Я не знаю, что это значит! Папа сказал, ты поймёшь! Он сказал, нужно что-то решать,

иначе они всех похоронят…

Её била крупная дрожь, дыхание было сбивчивым и прерывистым.

Мужчина смотрел на неё сверху вниз, нахмурившись, в глазах плескалось бешенство. Он резким движением обнял её за плечи и прижал к себе.

В другой раз она бы испугалась и начала вырываться, но сейчас она доверчиво прижалась к его груди, давая волю слезам. Горе поглотило Диану, отметая страхи в сторону.

Спустя некоторое время истерика начала отпускать, оставляя знакомую опустошённость. Девушка часто всхлипывала, всё ещё находясь в объятьях мужчины.

— Диана, — наконец нарушил тишину Виктор, — Отец ещё что-то говорил передать мне?

Она отстранилась, вытирая слезы ладонями и вспомнив, что ещё забыла рассказать кое-что.

— Да… — ответила, успокаиваясь, — Папа сказал передать, что когда-то твоему городу тоже нужна была помощь, и ты её получил… Теперь пришло время платить по счетам…

Диана, наконец, осознала, что до сих пор находится в опасной близости от мужчины. Его тяжелая ладонь свободно лежала на её спине в зоне лопаток. От понимания этого девушку передернуло, и она поспешила высвободиться.

Сделав пару шагов назад, Диана неотрывно смотрела в лицо Виктора, который прищурившись, наблюдал за её действиями.

— Ты так и не сказала, где твой брат, — напомнил мужчина.

— Он в машине с водителем, — произнесла девушка, — После увиденного у него сильнейшее потрясение. Пока мы сюда ехали, Дэвид не вымолвил ни слова, даже не плакал…

— Пошли, — кинул Виктор, не дослушав, — Мне нужно поговорить с водителем.

Он шёл быстрым шагом к выходу из дома, Диане приходилось почти бегом следовать за ним. Попутно девушка успевала охватить взглядом окружающий интерьер, на который не обратила внимания изначально.

Повсюду царила мрачная обстановка. Мебель из кованного метала и темных пород дерева в чёрной кожаной обивке, стены, декорированные под кирпичную кладку, на которых были развешены постеры в простых рамках с изображением мотоциклов, раритетных машин и рок-групп. Было ощущение, что она оказалась в холостяцкой берлоге какого-нибудь байкера, но никак не самого влиятельного и богатейшего человека в городе.

Сам же дом, как успела заметить девушка, находился на окраине обычного жилого района. Небольшой кирпичный особняк с пристроенным к нему гаражом ничем не примечательный и не броский. Похоже, Виктор не стремился к роскоши, раз выбрал для проживания такое место.

Тем временем они вышли на улицу и направились к белому внедорожнику, на котором приехала Диана. Их водитель Том вышагивал возле машины, засунув руки в карман брюк. Из открытого окна автомобиля показалось лицо Дэвида, он наблюдал за их приближением, точнее его заинтересованный взгляд был прикован к Алистеру. Её семилетний брат открыто изучал устрашающего вида мужчину, который уверенно направлялся прямо к мальчику.

— Виктор! — обеспокоено обратилась она, — Пожалуйста, не пугай его ещё больше! Когда он видел тебя последний раз, ему было четыре года… Вряд ли он помнит тебя.