Педофил: Исповедь чудовища
Шрифт:
— Я понимаю, — сочувствующе кивал Альфред.
— Нет, не понимаете, — резко повернула голову женщина, чье лицо напоминало серое пятно.
Она улыбалась странной, очень холодной и больной улыбкой.
— Я раньше смотрела фильмы о похищениях, выкупах, всякую чушь в этом роде и думала, что тоже понимала. Искренне сочувствовала плачущим героям, убежденная, что вела бы себя точно так же, отгоняя дурные мысли об Эмми. Но я оказалась не права. Это страшнее всего, что существует в этом мире. Когда-то я чего-то боялась, многих вещей. Измены Джона, смерти родителей, что заболею
Альфред обратил внимание на выглядывающее из-под рукавов бледно-фиолетовой рубашки тонкое женское запястье. На нем было несколько шрамов, по их виду можно было определить, что у них разный срок. Одни свежие, другие были старыми, практически незаметными.
— Знаете, чего не сделал ни один ваш агент? — продолжала миссис Стивенс.
— Чего? — виновато интересовался Альфред.
— Не обнял меня и не сказал: «Мэм, мы обязательно найдем вашу дочь». Пусть даже бы он соврал, мне было бы легче. Вместо этого все те, с кем я говорила, одетые в хорошие костюмы, показывающие сверкающие значки, с первого дня после похищения вели себя так, будто Эмми уже труп. В каждой бумажке, в каждом письме, которое я от вас получала, она и остальные дети указывались так, будто это название улицы или предмет, который не имеет души. А она ее имела, прекрасную, чистую и радостную! — По другой щеке миссис Стивенс скатилась еще одна прозрачная слеза. — И он съел ее.
— Кто? — растерянно глядел на собеседницу агент Хоуп.
— Монстр, который совершил похищение и убил водителя автобуса. Я уверена, мою дочь похитил не человек, а чудовище, способное питаться душами.
Альфред смотрел на страдающую мать, потерявшую ребенка, и не понимал, на полном серьезе она говорит или выражается фигурально. Таблетки успокоительного, разрушившие полностью волю человека, лишь спрятали болезнь, но не излечили ее. Испепеляющее печальное безумие — теперь смысл жизни измученной женщины.
— Поэтому вы и не можете найти его, так как он становится невидимым. Детские души прозрачные, совсем невидимые, как воздух. Пожирая их, он и сам может становиться невидимым. Кто знает, быть может, прямо сейчас он сидит в этой комнате, наблюдает за нами и насмехается надо мной.
Все горе, все безумие, испытываемое миссис Стивенс, проникло в душу Альфреда. Его плечи обмякли. Опустив голову, он закрыл глаза и покачал головой.
— Нет, — произнес он сквозь зубы, смотря на собеседницу влажными покрасневшими глазами. — Нет, мэм, его здесь нет, и это совсем не монстр. Это человек, которого мы найдем и накажем. Я обещаю вам.
Миссис Стивенс заплакала и прикрыла ладонью дрожащие губы.
— Умоляю, не дарите мне надежду.
— Я найду его и найду вашу дочь, живой или мертвой. Даже если мне придется зайти в каждый дом и поговорить лично с каждым человеком в этой стране, если мне лично придется перекопать каждый дюйм земли.
Звук
— Ты опять плакала, — обнял свою жену Джон.
— Все хорошо, не обращай внимания, — дала понять та мужу, что она в доме не одна. — У нас гости. Агент ФБР, я рассказывала тебе о нем.
Пришедший с работы Джонатан Стивенс снял с плеча коричневую кожаную сумку и небрежно кинул на пол около лестницы. Передав жене плащ песочного цвета, он поспешил в гостиную.
Альфред заблаговременно встал и поправил на себе пиджак и галстук.
— Здравствуйте, — с интересом разглядывая гостя, протянул руку отец Эмми. — Джон Стивенс.
— Очень приятно, — пожал руку тот. — Агент Альфред Хоуп.
Полный привлекательный мужчина с небольшим животом и рыжеватой лысиной на голове закатал по локоть рукава белой рубашки и, расстегнув верхнюю пуговицу, обойдя журнальный столик, сел туда же, где несколько минут назад сидела его жена.
— Надеюсь, вы не принесли нам дурные новости. Моя жена плачет не из-за вас? — аккуратно поинтересовался он, так, чтобы не слышала его супруга.
— Нет, все… все хорошо, — отвечая, Альфред запнулся. — В смысле, не все хорошо, а в смысле плохих вестей я вам не принес. Как, впрочем, и хороших. Я пришел поговорить.
— С нами уже говорили много раз ваши коллеги.
— Да, я знаю, — будто оправдываясь, начинал заново объясняться агент ФБР.
— Он новичок, — перебила его ставящая чай перед мужем миссис Стивенс.
— Как я поняла, агент Хоуп решил с новой силой взяться за дело. Прямо перед тем, как ты пришел, он мне пообещал, что найдет похитителя и Эмми, — хозяйка дома присела на подлокотник кресла и обняла двумя руками мужа за шею.
— Лихо, — с недоверием произнес Джон. — Ну хоть кто-то нам что-то пообещал.
— По моему мнению, в таком деле, как это, преступник не мог не совершить хоть какой-то, пускай даже самой маленькой ошибки, — объяснял, жестикулируя Альфред. — Именно за эту ошибку, которую никто не заметил, я и хочу зацепиться. У моих более опытных коллег глаз замылен, они делают все по отработанной схеме и больше доверяют фактологии, нежели собственной интуиции. Я, напротив, полагаюсь на нее и личный контакт с людьми, родственниками пострадавших, самими детьми и подозреваемыми.
— Детьми? — уточнял Джон, пытаясь понять, что собой представляет агент Хоуп. — Ваша специализация дети, не похищения, не криминал?
— Не совсем, — замялся тот. — Моя специализация — педофилы. Их я нахожу через детей.
— То есть вы считаете, что Эмми и остальных детей похитил педофил? — вклинилась в разговор миссис Стивенс.
— Мне неприятно вам это говорить, однако я практически уверен в этом.
Джон и его жена напряженно переглянулись.
— Но я очень прошу вас, — резко продолжил Альфред. — Не делайте поспешных выводов и не думайте о плохом. Это всего лишь мое предположение, я отрабатываю эту версию только потому, что сталкивался с подобным.