Педофил: Исповедь чудовища

Крыжановский Пётр

— Пять, — вдруг уверенно перебил спикера Альфред, посмотрев на нее исподлобья.

— Пять, — неохотно согласилась та. — Четверо из них сидят в тюрьме. Вы введете его в течение недели в курс дела, и он будет работать с тобой, Кейт, и с тобой, Рамирес, — смотрела поочередно на тех, о ком говорила, Рита. — С агентами Поласки, Трампом, будь твой теска неладен, агентами Брукс и Прайсом. Теми, кто отрабатывает в качестве мотива педофилию, а не торговлю органами, или сексуальное рабство. Остальные просто не мешайте ему, а лучше — помогите.

Альфред

неохотно смотрел на новых коллег и в каждом из двенадцати, кроме улыбающейся Кейт, чувствовал не просто скепсис относительно слов Риты, а нескрываемое пренебрежение. Наверное, когда заучка приходит в новый класс в колледже с крутыми богатыми парнями и девушками, он чувствует себя примерно так же — как отброс из-под моста.

— Кейт, введи Альфреда в курс дела. Расскажи ему все, покажи.

Совсем еще молодая агент Кейт Данкан с любопытством осматривала гостя из Сиэтла.

Рита подошла к столу. Взяв свою сумку, она повесила ее на согнутую правую руку.

— Сделайте хоть что-нибудь. Найдите, отыщите, дайте что-то родителям, журналистам и Бенджамину. Альфред — та свежая кровь, которая может оживить расследование, задать новый вектор, который приведет нас к цели. Если мы ее не достигнем, он поедет обратно в Сиэтл, а мы — неизвестно куда.

Директор Коулмен обернулась и направилась к дверям. Прежде чем покинуть комнату, она остановилась около Альфреда и приблизилась губами к его уху:

— Не подведите меня, Хоуп. Я рассчитываю на вас. Мы все рассчитываем.

Спустя мгновенье двери за спиной новичка шумно закрылись. Все смотрели на него, ожидая не то вступительного слова, не то раскаяния.

— Кейт Данкан, — подошла, протягивая руку, аккуратная невысокая светловолосая девушка с милым курносым носом и серыми детскими глазами. Одетая, как и все присутствующие, в черно-бело-серо-синюю строгую одежду, она выгодно контрастировала с остальными искренней улыбкой.

— Вы меня спасли, — шептал гость, смотря на девушку.

— Я знаю, — улыбаясь, шептала она в ответ.

Быстро придя в себя, сотрудники оперативной группы, занимающиеся расследованием, зашумели, вернувшись к своим прямым обязанностям.

— Рита Коулмен показала вам здание?

— Нет.

— Тогда пойдемте, я вам все покажу.

Кейт застегнула на две пуговицы серый пиджак, после чего, толкнув дверь двумя руками от себя, вышла на лестницу.

— Вначале на второй этаж, — спускаясь и оборачиваясь, будто экскурсовод, объясняла Кейт.

Оказавшись у синих, таких же больших, как и на четвертом этаже дверей, она достала из кармана ключ и открыла их. Внутри не очень длинного коридора девушка небрежным движением указательного пальца включила свет. Немного подребезжав, яркие лампы осветили шесть белых дверей, расположенных вдоль стен просторного коридора.

— Некоторые комнаты здесь мы использовали для допросов. Другие для встреч и брифингов, — с легкой печалью в голосе рассказывала Кейт, теребя в руках ключи. — По крайней мере, так мы планировали их использовать в самом начале.

—

Планировали? — не понимал Альфред.

— Да, — сдержанно улыбаясь, обернулась к нему коллега. — В общем, первые полгода так и было. Нам казалось, что мы к чему-то движемся и делаем все правильно, — пожав плечами, она снова обратила свой взор на закрытые двери. — Все ограничилось несколькими допросами извращенцев и парой пресс-конференций. После этого комнаты пустовали.

— А что, эти извращенцы никуда вас не вывели?

— Нет, — говорила Кейт, открывая дверь, возвращаясь на лестницу. — То, что я сейчас скажу, большая тайна, ведь это не совсем законно. Но вы же теперь один из нас?

— Да, можете на этот счет не переживать. Я командный игрок.

Девушка закрыла двери и кинула ключи себе в карман.

— Первые пару месяцев после похищения, — увлеченно говорила она, смотря на собеседника, — Америка хотела крови, и мы дали ее. Родители украденных детей требовали от нас ответов, постоянных отчетов о том, как движется расследование. Давление было настолько велико, что многие из нас просто не выдерживали и срывались. Писали рапорт об отстранении от дела и брали долгий отпуск.

Рассказывая, Кейт мимикой отображала каждое ее слово. Казалось, она пережила все, о чем говорила, совсем недавно.

— Я выдержала накал, связанный с общественным давлением, с помощью успокоительных. Другие пили каждый вечер. Так отсеялось три десятка человек, остались только мы — не то самые сильные, не то наиболее слабовольные.

— Извращенцы, — аккуратно напомнил о вопросе Альфред.

— Да, точно, извините, — неловко улыбалась Кейт. — Мы попросили помощи у Агентства Национальной Безопасности. Специалисты, занимающиеся добычей информации в сети, — неохотно рассказывала девушка.

— Хакеры?

Кейт улыбнулась в ответ.

— Специалисты по персональным данным пользователей проверили весь массив информации, хранящийся на цифровых устройствах родителей и знакомых детей, учащихся школы Норт-Вест-Централ. Всех друзей и друзей друзей. Мы тогда проверили почти половину населения Индианаполиса. Нам удалось найти видео и фотоматериалы, аккаунты на форумах в Deep Web, касающиеся педофилии. Мы использовали их, дабы удовлетворить жажду мяса родителей и общественности. После стремительного суда посадили несколько человек за хранение детской порнографии в тюрьму. Как именно мы добыли эти данные — Америка так и не узнала.

— Вы не поняли меня, Кейт, — вежливо удивлялся неопытности юной коллеги Альфред. — Меня интересовало, помогли ли задержанные вами люди в деле о похищении?

— Нет, — махнула головой Кейт.

— Вы, конечно же, опрашивали детей?

— Да, но что они могут сказать. Особенно, когда «заботливые» родители хотят оградить свое чадо от такого ужаса.

Задумавшись, Альфред потер пальцами свой небритый подбородок.

— Как думаете, Кейт, если я решу повторно опросить учащихся школы, остальные агенты не посчитают это лютым выпендрежем?