Педофил: Исповедь чудовища

Крыжановский Пётр

Альфред вдруг почувствовал легкое головокружение и головную боль.

— Да, это ужасная история, я читал о ней в Википедии, — прервал спич полисмен. — Но, несмотря на то что вы сказали, я не пойму, к чему ваши вопросы, я по-прежнему не понимаю, при чем здесь я.

— Мистер Хоуп, мы здесь, — аккуратно подводила к главному Рита, — потому что вы можете нам помочь найти этих детей.

Бенджамин встал из-за стола, подошел к окну и посмотрел на верхушки соседних зданий, щедро обласканных утрен­ним солнцем.

— Твои навыки, твоя сверхъестественная

интуиция, быть может, это та самая искра, которой нам не хватает, чтобы сдвинуть расследование с мертвой точки, — директор Блейк обернулся. — Мы хотим предложить тебе работу, Альфред.

— Мне? — недоумевал молодой полисмен.

Вернувшись обратно за стол, Бенджамин буквально прыгнул обратно в кресло.

— Да, Альфред, тебе. Обо всех нужных формальностях мы уже договорились с твоим начальством. Они готовы тебе дать отпуск с завтрашнего дня на какое-то время.

Опешивший полисмен не знал, как реагировать и что говорить. Он не понимал, для чего простой патрульный может понадобиться всесильному замдиректора ФБР.

— Но я простой коп из Сиэтла, а вы — федеральная служба. Это даже не в моей юрисдикции, у меня нет таких полномочий.

Рита знала о том, что могут возникнуть подобные вопросы, и поэтому была готова к ним.

— Мы приглашаем вас в оперативную группу на правах привлеченного эксперта, советника — неважно. На время вашей работы у вас будет повышенный оклад, статус специального агента ФБР и все его права. Вам предоставят приличное жилье и обеспечат транспортом.

— Жилье? — не понимал, о чем идет речь, Альфред. — То есть это не удаленная работа?

— Нет, надо лететь в Индианаполис, там наш штаб. Нам нужно быть как можно ближе к месту преступления.

Молодой полисмен с недоумением посмотрел на Риту, а потом на Бенджамина.

— Неужели у вас настолько все плохо, что вам действительно необходим полицейский со столь мизерным стажем?

Бенджамин поник и заметно помрачнел.

— Да, два года мы топчемся на месте. Кроме хлороформа и отпечатков покрышек, оставленных около автобуса на окраине Индианаполиса, у нас ничего нет. Мы устали кормить затравками родных, дежурящих и ночующих под стенами оперативного штаба. А начальство в Вашингтоне проело мне плешь в моих седых волосах, уверяя, что Америка ждет от нас чуда.

— Нам нужна ваша мистическая удача и чутье, Альфред, — заметно ослабила хватку Рита. — Общественный интерес к делу падает, полицейские департаменты отвечают на запросы все медленнее, людей, желающих работать с таким материалами, все меньше. Не каждый может выдержать поток детской порнографии и постоянные допросы маргиналов в не­тленной надежде отыскать хоть кого-то из похищенных. Хотя бы их тела.

Бенджамин встал из кресла и, обойдя молодого полисмена, сел слева от него.

— Пока мы вели дело, мы посадили нескольких педофилов за хранение порнографии. Но вы же понимаете, что это не то, чего от нас требуют. Нам надо найти детей, живыми или мертвыми, а

виновника убийства и похищения посадить на электрический стул.

Альфред чувствовал, что матерый волк с огромным опытом оперативной работы в прошлом отлично знает, как заползать под кожу людям, желая получить от них то, что ему нужно.

— Я замдиректора ФБР и подчиняюсь лишь директору Кристоферу Рэю. По воскресеньям мы играем с ним в гольф. Уверен, если нам удастся распутать это дело, мы могли бы помочь вам распрощаться с тяжелой работой патрульного.

Смотря будто загипнотизированный куда-то вниз, молодой полисмен не издавал ни звука.

— Мне нравится моя работа, — отрешенно, очень тихо бормотал он.

— Никто не спорит, — обволакивал жертву, будто змей, Бенджамин. — Почему бы не сделать ее интересней? Думаю, будет увлекательней работать на улицах Сиэтла в статусе национального героя.

Момент достиг своей критичной точки и стал бесконечно плотным.

Нет полицейского, не мечтающего быть агентом ФБР в красивом костюме, со сверкающим жетоном, дарящим совершенно особые привилегии. Боже, какой же заманчивой выглядела для Альфреда возможность хоть раз в жизни произнести фразу: «Это дело переходит под мою юрисдикцию!»

Молодой полисмен встал. Выглядел он так, словно мгновение назад его перемололи острыми винтами в блендере. Сотни мыслительных потоков, проходящих одновременно, отображались на его лице. Он осмотрел присутствующую с ним в комнате для брифингов пару, которая, последовав вслед за ним, тоже поднялась.

— Я дам вам ответ до завтра.

— Важно, чтобы вы знали, — холодно произнесла Рита. — Завтра у нас в 10:30 рейс в Индианаполис, если вы не ответите до 22:00 сегодняшнего дня, мы улетим без вас.

— Подумайте, — протянул руку Бенджамин. — Это может стать отличным шансом для вас кардинально изменить свою жизнь. Не к каждому прилетает и лично предлагает работу Бенджамин Блейк.

— Осталось только понять, я изменю свою жизнь в лучшую или худшую сторону? — пожимая руку, добавил Альфред.

— На всякий случай я забронирую для вас билет в первом классе на наш рейс. Если решитесь, оплатите его, а по прилету в Индианаполис вам отдадут деньги.

— Хорошо, спасибо.

— А, кстати, вот, возьмите. — Бенджамин вытащил из внутреннего кармана серого пиджака визитку и дал ее гостю в униформе. — Мне, в отличие от агента Коулмен, можно звонить до 23:00.

Полисмен повернулся, чтобы пожать руку первой женщине в его сознательной жизни, прикосновение которой не вызвало в нем неприятных эмоций.

Рита, видимо, хотела выразить недовольство тем, что простой патрульный сразу не согласился на столь привлекательное предложение господ из Вашингтона. Она стояла около комода у стены и складывала бумаги и папки в черный строгий кожаный кейс. Все выглядело так, будто для нее и не было сложного напряженного разговора минутой ранее, а тем более простого уличного патрульного.