Печать волка

Федорченко Юлия

— Знаешь? — Архен наблюдал за ней краем глаза. Он не боялся внезапного нападения — девушка не могла соперничать с ним в ловкости. А вот ловец… ловец был опасен. Он перебьет всю мою стаю, думал Архен, испытывая при этом лишь смутное сожаление, всех, кого я обратил за время моего лидерства.

— Почему ты не выбрал Клер?

— Стая не пойдет за ней, — охотно объяснил Архен.

— А как же… — Летиция долго собиралась с мыслями, — любовь?

Волк презрительно фыркнул.

— Любовь?

Она быстро перебрала в уме имена.

— Исадора. Она похожа на меня.

— Цветом

шерсти? — Архен оскалился. — Не смеши.

— Тогда что тебе нужно? — вспылила Летиция.

Волк облизнулся.

— Ты.

— Нет, — она мотнула головой, — я дам тебе то, чего ты хочешь намного больше. Долгие годы ты мечтал об этом. Ты видел сны, в которых…

— Смерть? — перебил ее волк.

— Людской облик. Ты все еще ненавидишь того, кто обратил тебя, но запрятал эту ненависть так далеко, что позабыл о ней. — Ее голос набирал силу, становился властным. — Вспомни, Архен. Разум человека, заточенный в теле волка, не может не протестовать. Он рвется… наружу. В нижние миры или сквозь врата небесные. Тебе решать.

— Волчий рай? — рявкнул Архен.

— Человеческий, — возразила Летиция. — Эстер понимала тебя лучше всех. Ты обращал людей насильно, как и твой предшественник, но она пошла на это по доброй воле. Именно поэтому ты ее выбрал. Достоинства альфа — самки здесь абсолютно ни при чем.

Вожак зарычал. Когда — то он сражался за свою жизнь, за положение в стае; он стал сильнее всех. Для Летиции это ровным счетом ничего не значило, и выражение ее лица ранило Архена сильнее, чем слова. Она испытывала к нему жалость.

— Чушь, — сказал он, не имея возможности закрыть уши.

— Нет. Правда. — Летиция шагнула к нему. Смертоносное лезвие отражало свет. Архен позволил ей приблизиться к нему вплотную, обвить руками его шею и коснуться губами острого волчьего уха. — Спасибо, что не дал мне умереть, — прошептала девушка. — Укрыл одеялом, когда мне было холодно. Накормил, когда меня мучил голод. — Она сглотнула вставший в горле комок. — Спасибо… и прощай.

Лезвие описало короткую дугу и пронзило воздух. Архен отскочил, грозно рыча, и ее объятья не смогли его удержать. Волка нельзя приручить; только не этого. Летиция со вздохом поднялась с колен. Глупо было надеяться, что он с радостью примет смерть от ее руки.

Архен взглянул куда — то ей за спину и отвел уши назад, оскалив пасть. Девушка оглянулась. На востоке светлело; звезды по очереди ярко вспыхивали и растворялись на фоне занимающегося рассвета. Волки вереницей двигались друг за другом, под мохнатыми лапами, опоясанными лентами тумана, пригибалась трава. Замыкал это шествие ульцескор, держа в правой руке клинок.

Человеческие взгляды встретились. Ланн долго пожирал ее глазами, как будто Летиция могла вдруг раствориться во мгле и перейти в иную, более совершенную форму существования. Затем непонимающе уставился на Исадору, черную волчицу, шагавшую перед ним. Он мигом осознал свою ошибку, и его сердце возликовало.

— Тиша…

Госпожа ди Рейз не смогла произнести ни слова, даже ответить на его короткое, проникнутое чувством приветствие, хотя ей многое хотелось сказать; и пусть для этого было

сейчас не время и не место. Волки неровным кольцом окружили их троих: Архена, уже уловившего смысл происходящего, Летицию, на которой висело заклятье безмолвия, и Ланна, не сводившего с девушки глаз.

Архен не собирался растрачивать красноречие на своих соплеменников. Волчий закон предстал перед ним во всей красе: выживает сильнейший. Стая не выбирала, она ожидала исхода поединка, но Архен прекрасно знал, на чьей они стороне, чьей победы они желают. В конечном итоге, они не гнали его прочь — вожак сам избрал отчуждение; он предпочел «Странника».

Ликантропы, когда — то бывшие людьми, невзирая на сильную неприязнь к вожаку, за все время его лидерства ни разу не осмелились напасть на Архена. Он считался отцом семейства, главным, могущественным. Один на один Архену не было равных; а скольких он успеет порвать в клочья, если волки бросятся на него сообща?

Клер, Лилия. Исадора, Полночь. Робин, Пчела. Хальц, Пайпер и Карма со своим выводком. Вместе с Археном взрослых волков было семеро — двое погибли от рук ловца. Теперь этот мужчина, в котором стая видела избавителя, намерен разрушить все и вернуть волкам человеческий облик. Приживутся ли они среди людей? Архену было все равно. Чужие. Все они — чужие ему, но пока никто не лишил его права повелевать стаей.

— Разойдитесь, — зарычал Архен. — Прочь!

Волки помладше бросились врассыпную, поджав хвост. Клер и Исадора отошли на почтительное расстояние, Карма оттащила волчат в сторону, а Хальц лениво зевнул, не сдвинувшись с места.

— Говорящий волк, — Ланн ухмыльнулся. — Я впервые слышу, как говорит ликантроп.

С наступлением зари глаза ульцескора погасли и обрели привычный серый оттенок. Смерть приняла облик высокого мужчины с глазами короля. Лапы волка обвили бледные ручейки тумана. Проклятье с Архена не снимешь — кто найдет того ликантропа, что обратил его, кто станет его искать?

К Летиции вернулся дар речи.

— Ланн! — вскрикнула она.

Вожак прыгнул на ульцескора, повалив его на землю, Ланн защитился клинком: волчьи зубы царапнули по лезвию и сжали его в челюстях. Безоружный человек был легкой добычей; достаточно лишить его острых металлических безделушек, и он упадет на землю и станет молить о пощаде.

Металл не сдался под напором зверя, как и человек. Послышался негромкий хруст стекла, с руки ульцескора капнула кровь. Все чувства Архена мгновенно обострились и завопили в унисон, предупреждая его об опасности. Волк разжал челюсти, клацнул зубами перед лицом Ланна и метнулся в сторону.

Ульцескор поднялся на ноги, взмахнул клинком, словно пытался стряхнуть с него кровь после смертельного поединка. С меча полетели светлые капли какого — то вещества. Яд? Летиция села на корточки и несмело коснулась мерцающего пятнышка, оставшегося на земле. Архен понял раньше нее, чем являлось это вещество: серая шерсть вздыбилась на загривке, волка пробила мелкая дрожь. Смерть стояла ближе, чем он предполагал, она уже протягивала к нему костистые пальцы. Попади одна из капель ему в глотку — вожак был бы уже мертв.