Печать волка

Федорченко Юлия

Плоть подверглась изменениям под ее рукой, ветер шевельнул светлые локоны человека. Летиция подняла голову и с удивлением разглядывала лицо Архена — того Архена, каким он мог бы стать, если бы над ним не нависло проклятье оборотня. Будь она чуть сентиментальней, она бы влюбилась в него — влюбилась в мертвого парня, лежащего у нее на коленях. Но госпожа ди Рейз всего лишь развернула голову Архена к себе и поцеловала его в губы.

Глава 14

Костер медленно

разгорался, пожирая сосновые ветки. Ланн придвинул упавший ствол поближе к огню. Летиция расположилась на противоположном конце бревна, подперла рукой подбородок и задумчиво смотрела на пламя. Она была с Археном до его последнего вздоха, и не видела, как волки, окутанные белесым одеянием тумана, поднимались с четверенек — уже людьми. Клер оказалась бледным худощавым подростком с темными глазами лани, Исадора — высокой девушкой лет двадцати пяти с пышной грудью и прямыми волосами цвета сажи, ниспадавшими до самой земли; Хальц был смуглым мускулистым мужчиной, а его самка, Карма, сочетала в своем облике черты гордой аристократки и ласковой супруги. Ее волчата, которым проклятье досталось в наследство от матери, превратились в орущих розовощеких младенцев.

Девушки, поднявшись с колен, расплакались и обнялись. Ульцескор не собирался их разглядывать или разговаривать с ними; его не интересовало, как сложится в дальнейшем судьба ликантропов, освободившихся от проклятья. Точно так же и бывшую стаю не волновало присутствие чужака. Подобно первым людям, еще не вкусившим запретный плод, они ничуть не стеснялись своей наготы.

— Вот чего я не могу понять, — начал Ланн, пытаясь завязать разговор, — как получилось, что я блуждал по лесу больше двух месяцев? По моим наблюдениям…

— Часовая башня Гильдии, — отозвалась Летиция. — Она ворует время.

Взгляд ульцескора приобрел напряженность: на солидном клочке земли, отведенном под здания Гильдии, действительно имелась башня с часами. Она стояла посредине той площади, которую три раза в неделю пересекал Ланн, направляясь на тренировки с оружием. Но эти часы никогда не шли. Стрелки, которым положено отсчитывать минуты, были неподвижны в момент, когда искалеченная, бескрылая бабочка ползла по мраморному ободку фонтана; когда глаза мастера, подернутые пеленой безумия, смотрели на него в упор. Именно там Ланн встретил его впервые.

Он раскрыл рот, чтобы спросить, но Летиция сердито махнула рукой.

— Молчи. Я не могу объяснить. Не сейчас.

Она вздохнула. Ланн поворошил палкой ветки в костре, и госпожа ди Рейз виновато придвинулась к нему. Ей хотелось сказать, что в конечном итоге все произошло именно так, как должно было произойти. Ульцескор убил ликантропа, искоренил зло: если симпатичного белокурого парнишку, бывшего чужим среди своих, можно назвать злом. Летицию устраивал такой финал: все не могут быть счастливы, как ни старайся; хотя, будь на то ее воля, она изменила бы этот принцип, уходивший корнями в века.

Госпожа ди Рейз несколько раз украдкой посмотрела на

Ланна. Она так хотела увидеть его снова, но теперь, оказавшись наедине с ульцескором, в ее сердце снова закрались сомнения. Ланн не сделал ничего сверх того, что полагалось по контракту; он всего лишь выполнил свои обязательства. Летиция в очередной раз скользнула взглядом по его лицу: сеточка шрамов на щеке, висячие серьги в ушах, знакомый излом губ… Глаза ульцескора ловили оранжевые блики пламени. Ланн отрешенно глядел на огонь, не разделяя ее тревоги. Он думал о бабочке и часовой башне.

— Ланн, — тихо позвала Летиция.

— Что это за кинжал? — спросил он, не поворачивая головы.

— Кинжал Лирена. Ты же сам… — Девушка осеклась. Этого не было. Она не срывалась в пропасть, не была поймана рукой ульцескора. — Он носил его на шее.

Ланн покачал головой.

— У Лирена никогда не было такой вещи. — Он выдержал паузу, встретив ее растерянный взгляд. — Опять не можешь объяснить?

— Ведьмы Лете говорили со мной, — сбивчиво принялась рассказывать Летиция. — Я лежала на алтаре в центре склепа, испив воды мертвых. Богиня смотрела на меня сверху, и мне являлись видения. Ведьмы сказали мне, что я должна делать. Но кинжал здесь ни при чем, — поспешно добавила она. — Кинжал дал мне ты. Или призрак, похожий на тебя.

Она умолкла. Ланн поднес руку ко рту, скрывая улыбку.

— Что смешного? — моментально вскипела Летиция.

— В лесу я встретил этайну, — объяснил ульцескор. — Подозреваю, она приваживает только одиноких путников.

— Этайну?

— Меняющую облик. Она словно надевает шкурку понравившегося ей человека, воплощая те его желания, которым сам объект по какой — то причине не может потворствовать. — Его улыбка стала шире. — Например, потому, что эти тайные стремления находятся за гранью приличий.

До Летиции медленно дошел смысл его слов. Краска ударила ей в лицо.

— Она была… мною?

Ланн кивнул, явно наслаждаясь реакцией госпожи ди Рейз. Затем легонько хлопнул ладонью по своему бедру. Летиция смотрела на него почти с ненавистью.

— Мы целовались. И не только. — Он повторил приглашающий жест, подкрепив свое намерение словами: — Иди сюда.

Летиция яростно замотала головой.

— Она набросилась на меня, как дикая кошка, — с удовольствием продолжил Ланн, — разорвала одежду в клочья в порыве страсти… Такая неистовая.

Летиция спрятала лицо в ладонях и глухо произнесла:

— Замолчи.

— Терлась об меня своей голой грудью…

— Заткнись!

Ланн перехватил ее руку, занесенную для удара. Глаза госпожи ди Рейз полыхали гневом, а ведь он всего лишь немного приукрасил рассказ. В действительности этайны почти всегда выбирали желания сексуального характера; плотская любовь казалась им предпочтительнее остальных развлечений. Ланн не замедлил сказать об этом Летиции. Девушка немного успокоилась, но мрачное выражение надолго поселилось на ее лице.