Печать Тьмы
Шрифт:
— Я в кремовом и голубом, — спокойно поправил его Мэт, — Зато теперь ты не сможешь отравиться чем-нибудь вроде несвежей рыбы или случайно попавшей в приправы скрут-травы. И, между прочим, я вымыл руки родниковой проточной водой, потом очистил их розовым маслом и второй выжимкой свежего чистотела. А вот чтобы ты мыл свои руки, я что-то не видел.
— Но… Э-э-э… Я же… — замялся Айвен, украдкой пряча руки под стол. — Слышь ты, каббров умник, тебя в школе сверстники, случайно, не лупили?
— Пытались, — спокойно встретил его взгляд геометр.
— Ой, смотри, еще одна теневая крыса! — юноша ткнул пальцем в дальней угол, и Мэт повернулся
Пока маг всматривался в тени, вор быстро вытащил ладони из-под стола, поплевал на них и тщательно вытер о скатерть. Грязные разводы, тут же украсившие ее, привели юношу в уныние.
— Тебе просто показалось. Что с тобой? — обеспокоено посмотрел Ройбуш на своего спутника. — Тебе плохо?
— Грудь. Огнем горит, — едва смог выдавить из себя Айвен. Лицо его было напряжено, а по лбу катились капельки пота, — Больно-то как!
— Дарки рядом. И они знают, что ты ранен, — геомант сунул руку в свой мешочек, висящий на поясе, и вытащил из него горсть разноцветных камней. Высыпав их на стол, он начал выкладывать сложный узор.
Вор стиснул зубы, наблюдая за руками чародея. Даже ему, опытному вору и ученику Многорукого было сложно уследить за пальцами Мэта, так быстро они двигались!
— Если бы ты вышел на Хитрую улицу с наперстками или шапками, добрый десяток крутил остался бы без работы, — процедил юноша сквозь зубы. С каждым уложенным камнем боль в груди слегка отступала.
— Бывало и такое, — хмыкнул Мэт, ни на миг не останавливаясь. Наконец, он закончил. — Полностью боль не уйдет, но я не могу использовать магию — дарки ее чувствуют. И надень-ка вот это, — он вытащил из кармана белоснежный платок и повязал его на шею Айвену, — так твои волосы будут казаться темнее, я яркое пятно отвлечет на себя внимание, не позволяя рассмотреть лицо, — пояснил геомант.
Дверь гостиницы широко распахнулась, и в зал вошли две высокие фигуры, закутанные в черные плащи. На головах их красовались шлемы с узкими щелями для глаз.
— Что будет угодно уважаемым господам? — подкатился к ним гостинец.
Пока один из воинов Тьмы разговаривал с хозяином, второй внимательно рассматривал завтракающих людей. Айвен, казалось, кожей почувствовал его взгляд, скользящий по нему. Пульсирующая боль в груди на краткий миг усилилась, а потом снова откатилась.
Мэт спокойно что-то ему говорил, словно поддерживая беседу, а юноша ему кивал в ответ. Слов он не слышал, в ушах звучал лишь звон, как после ныряния на большую глубину. Наконец, дарки поднялись наверх, обыскивать комнаты.
— Там же профессор! — дернулся было вор, но маг положил ему руку на плечо и усадил на место. Хватка у него была стальной.
— Сиди спокойно. Дяди там уже нет. Он покинул гостиницу сразу после нашего ухода.
— Небось, у тебя там розовые подштанники, увеличивающие силу? — указал под стол Айвен. — Плечо отпусти, а то покалечишь.
— Извини. Просто не делай глупостей.
— А что там с Первопечатником? Нам действительно придется ехать в Мурлок?
— Увы, — развел руками Мэт, — это самое популярное место среди отшельников, и в этом наш друг Печатник решил не оригинальничать.
— Кто он? Расскажи мне про него.
— Собственно, лично я с ним не был знаком. Аркус-Первопечатник покинул Арланию задолго до моего появления в Канцелярии. Легендарная личность, он, как и ты, когда-то был самым простым "пузырем" и помогал жрецу храма Сабкуса исцелять страждущих. Подпитывал его маной во время священного
Геометр взял чашку с квасом и промочил горло. Внимательно Айвен слушал его, запоминая каждую мелочь, пытаясь одновременно позавтракать.
— Ты бы все таки кашу в рот пихал, а не в нос. Разумеется, если у тебя в носу зубы еще не выросли, — улыбнулся ему Мэт.
Юноша смутился. Увлеченный рассказом, он и впрямь поднес ложку не совсем туда, куда следовало бы.
— Придя домой, Аркус вдруг понял, что его запасы маны полностью исчерпаны. Но ведь жрец так и не закончил свой ритуал, и не мог высосать из него столько силы! Поразмыслив, он пришел к выводу, что нанесенные неизвестным спасителем рисунки каким-то образом разомкнули его мана-контур, и позволили магической энергии свободно "вытекать". И тогда он провел эксперимент. Восстановив силы, Аркус с предельной точностью очертил один из не успевших сойти рисунков, и начал наблюдать за своим состоянием. Интуиция не подвела его — мана словно в дыру ушла. Тогда он взялся за эксперименты. Сделал на бумаге точные копии уцелевших рисунков-стигматов и принялся разрисовывать себя на разные лады. Сперва отобрал те рисунки, которые приводили к утечкам магической силы. Их оказалось всего три. А потом начал рисовать их в других местах, слегка изменять очертания, пытался комбинировать и при этом внимательно наблюдал за происходящими изменениями.
Маг умолк, а следом и все прочие посетители гостиницы. В наступившей тишине шаги спускавшихся по лестнице дарков звучали особенно зловеще. Неторопливо они прошли к двери, еще раз внимательно осмотрев всех присутствующих. Единый вздох облегчения, вырвавшийся из двух десятков посетителей, когда за двумя мрачными фигурами захлопнулась дверь, погасил несколько свечей.
— К счастью, Аркус догадался установить в комнате следящий за магическими всплесками прибор, причем весьма не дешевый. И когда стены дома начали дымиться, он сразу связал это со своими экспериментами. Так были открыты две первые в истории Печати: Гведо — знак прояснения разума, и Ферро — Печать, воспламеняющая легко горючие материалы. Впрочем, степень их горючести определяется количеством высвобожденной через Печать маны. Если не ошибаюсь, во время третьей попытки выделить Ферро наш Первопечатник дотла сжег собственный дом.
— И? Как он оказался связан с Канцелярией? — стиснув от боли зубы процедил вор.
— Каллиграф, который нанес на нем рисунки стигматов, заподозрил что-то неладное еще там, в храме. И решил проследить за "пузырем". Когда Аркус взялся за свои эксперименты, служебный амулет, как и положено, выявил использование магии. Спонтанные всплески чистой силы, причем огромной мощности. К юноше приставили соглядатаев, и именно они и вытащили его из горящего дома несколько недель спустя.
— И что они сделали с ним?