Печать мастера Том 2
Шрифт:
Мастер Хо наругал бы его за фальшь — не самая красивая девушка на портретах вышла миловидной и такой притягательной, что рисунки точно захотят все.
«О… так вы хотите тренировать руку, юный господин? Вам нужны лица?»
Коста смущенно кивнул. И после пары вопросов выяснил, что в таком большом доме сейчас всего двенадцать человек, не считая госпожи Эло и охраны, а он сможет нарисовать — десять. Где ещё двое он не спрашивал — проследив за взглядом служанки вверх —
Пару дней Коста самозабвенно рисовал. Познакомившись со всеми лично, и получив возможность побывать в конюшнях и наблюдать за работой и обязанностями каждого из слуг. Он рисовал мохнатых двугорбых южных лошадок с белоснежно-песочной шерстью, котят, деревья, цветы и фрукты, поместье, пристройки, герб рода Фу и вазы в гостиной… Рисовал всех и вся, дарил портреты каждому, кроме… госпожи Фу.
То, что рисунки обладают почти магической силой, Коста выяснил, когда за новыми начала выстраиваться очередь. Слуги наперебой — тихо, чтобы не поймала Госпожа — предлагали себя в качестве моделей.
Кухарка, которая на пергаменте вышла добрее и миловиднее, чем в жизни — пухлощекой красавицей, хотела отправить набросок дочери. Охранник, которого Коста нарисовал в мужественной позе на фоне пламенеющего закатного неба, хотел отдать невесте. Служанки просто хотели ещё и побольше — в разных нарядах.
На кухне прибавилось «сухарей-для-птиц» и большая часть совсем не черствые. В его комнате появилась вторая подушка, и каждый из слуг начал улыбаться глазами и иногда осторожно кивать при встрече в коридорах, если не видела грозовая-Госпожа.
Коста рисовал везде — в свиточной, саду, на ступеньках лестницы, сидя на подоконнике, на траве в саду и скоро все перестали задавать вопросы, что он забыл здесь, и перестали обращать внимания, завидев «молодого господина» в самых неожиданных местах.
То, что за ним следят, Коста обнаружил на четвертый день.
Все началось с пяти золотых статуэток танцовщиц в гостиной. Которых вообще должно было быть шесть. О том, что их должно быть шесть, Коста узнал глубокой ночью, когда его разбудили, заставили одеться и вызвали в нижнюю малую гостиную, рядом с библиотекой, где он постоянно бывал.
— Обыскать комнату! Обыскать сад! Обыскать места, где он был сегодня!
— Да, госпожа…но…сейчас темно в саду не…
— Обыскать всё, я сказала! Вор! — бросила ему в лицо Госпожа Эло. Плетения вспыхнули в воздухе и длинная витая плеть почти коснулась лица Косты, но в последний момент сира гневно схлопнула чары. — Сегодня ты провел здесь всё время с обеда и до ночи!
Всё время? Да, он рисовал.
— Больше здесь не было никого, кроме тебя! Вор! Арры продали тебя Фу! Ты принадлежишь Фу — каждой каплей крови! Все, что на тебе надето — принадлежит Фу! Каждая ложка риса! Каждый глоток воды — принадлежит Фу! И даже воздух, которым
Коста ошеломленно молчал.
Статуэток действительно было пять — высотой в пол ладони, литых, из чистого золота. Каждую из которых можно переплавить в фениксы. Каждая из которых легко поместилась бы в его кармане.
Но он не брал! Не брал! Он — не вор! И не так туп, чтобы воровать что-то, что можно так легко обнаружить.
—…недостоин находиться здесь! Неблагодарное отребье! Так ты отвечаешь на заботу… Отдай, что украл! А потом встань на колени и проси прощения!
«Не брал» — Коста упрямо боднул головой и отступил на шаг. «Он не брал. Он не вор. И ему не за что извиняться. Не за что».
— Говори!
— Н…н…н-н-е-е-е…
— Отвечай, я сказала!
«Н-н-н» — Коста сглотнул, заикаясь и не смог проговорить «не я, не брал» и потому просто упрямо сжал губы, мотнув головой — «не я».
— На колени!
«Не буду».
— Скажите, что вы случайно взяли, господин… Случайно,– тихо подсказывала одна из служанок шепотом. — Чтобы госпожа успокоилась.
«Не буду».
Коста низко наклонил голову, набычившись, и уперся. И продолжал молчать.
Ему не в чем оправдываться и нет нужды защищаться. Он — не вор.
— Ах так!
Плетения сверкнули в воздухе, и ударили Косте в грудь — его отшвырнуло на стену, он снес ширму по пути и ударился головой.
— Молодой господи-и-и-ин!
— Госпожа нельзя!!! Господин Ней запретил! Никакой силы! Нельзя, госпожа!
— Говори, — голос госпожи Эло звучал сипло. — Открой рот и признай вину!
Коста оттолкнул руки служанки, которая кинулась помочь ему встать, выпрямился напротив госпожи Эло, упрямо наклонил голову и…молча сплюнул. Прямо на юбку госпожи Эло.
Белое облако, пронизанное грозовыми разрядами, окутало женскую фигуру посреди гостиной и…
— Госпожа!!!
… истаяло.
— В комнату его. Никуда не выпускать. Не давать ни еды, ни воды, до тех пор пока он не откроет рот и не признает свою вину.
Его заперли на засов, и оставили одного.
Он не вор! И ему не в чем признаваться! И чтобы он ни сказал, его все равно будут считать недостойным…
Можно подумать, он жаждет стать частью рода Фу. Все они одинаковые — Блау, Вонги, Хэсау, Арры, Фу. Все.
Думают, что сила решает всё. Думают, что могут приказывать другим, просто потому что родились в клане.
Разве он — Коста — выбирал кем и когда родиться? Разве он виноват, что у него второй круг? Разве есть хоть малейшая заслуга этой Госпожи Эло, в том, что она выше по рождению? Нет!