Печать мастера Том 2
Шрифт:
Поместье клана Фу, верхний этаж, гостевой крыло, спальня
Утро следующего дня
Его разбудила кошка. Пушистая, полосатая с одного бока, с загнутым на бок кривым хвостом.
Пришла, боднула башкой, и потом, выпустив когти, изрядно помяла грудь, утробно мурлыкая. Но дотронуться до себя не разрешила — только сверкнули прищуренные желтые глаза-сливы, да нервно дернулись усы, когда гостья одним прыжком перемахнула с
Яркий свет заливал комнату сверху донизу. Шторы на окне колыхались от ветра. Пахло песком, дымом, специями и чем-то иным…
Коста втянул носом воздух — пахло Югом.
У него ничего не болело, точнее тело ощущалось так, как будто вчера его накачали эликсирами.
Вчера? А что было вчера…
Коста нахмурился, пытаясь вспомнить. Выпростал руки из-под покрывала, осмотрел крепко забинтованную левую ладонь, сизые в синеву синяки на предплечье, ощупал постельное белье — нежное, мягчайшее, как пух.
Дверь скрипнула, и, почти споткнувшись от удивления о ширму у входа, и чуть не выронив поднос, на пороге комнаты застыла смуглая южанка, рассматривая его пару мгновений. А потом, спохватившись, опустила глаза вниз.
— С пробуждением, юный господин. Мы рады, что вы, наконец, очнулись…
Юный господин?
Коста моргнул, рассматривая одновременно знакомое и незнакомое лицо. В чужих воспоминаниях — южанка была моложе, тоньше, стройнее почти раза в два, не такой… округлой во всех местах.
Служанка низко поклонилась — четыре толстые черные косы почти коснулись пола. Коста проследил за тонкими сильными пальцами, обхватившими поднос; за ямочкой у губ, которые — явно — так любили смеяться; за россыпью родинок, походивших на созвездие — от линии шеи над воротником, до маленького круглого… ушка.
И вспомнил всё. Разом.
Натянул покрывало повыше — до самого подбородка, и… неудержимо покраснел.
Глава 37. Лабиринты иллюзий. Ч1
Южный предел, поместье рода Фу
Гостевая спальня
Его окружали одни женщины.
Статус каждой из которых — даже последней служанки, в этом Коста не обманывался — был выше его собственного во внутренней иерархии Дома.
Недо-гость? Недо-младший писарь? Недо-жертва-ритуала? Недо…кто? Кто он?
Желчная госпожа, две служанки и две невесть откуда взявшиеся помощницы. Целый гарем склочных баб. Ничего из жизненного опыта не подготовило его к такому.
Что делать с таким количеством женщин, он не знал. И что делать с таким количеством женщин, которые чрезвычайно недовольны им, Костой?
И тем более, что делать с женщинами, которым не нравился каждый его шаг. Каждый его вздох. Женщины, для которых он все — вообще все делал неправильно, и все в нем было не так.
Не
Через полдня, после того, как господин Фу отбыл из поместья по делам клана, Коста убедился — все зло в этом мире — от женщин.
Горячая вода в бадье приятно обжигала кожу. И Коста опустился пониже — по самую шею, пуская пузыри.
Конюший — Коста решил, что это именно он, потому что пахло от мужчины шерстью, сеном и зерном — стоял в отдалении, ожидая команды госпожи из другой комнаты. Дверь между залами спальни оставили открытой, и Коста то и дело оборачивался посмотреть, не мелькнут ли в коридоре женщины, подсматривающие за ним.
Женщины!!!
Он фыркнул в воду и погрузился ещё глубже.
В своей короткой жизни с женщинами ему мало приходилось иметь дело. Но сейчас он точно согласился бы с мастером Хо — создания Грани, вот кто они!
Женщины не понимают слово — нет. Женщины считают, что они — главные в доме. И женщины по какой то причине решили, что он — Коста — должен им подчиняться.
Подчиняться Коста собирался, но до определенного предела и всего на три дня. И лезть в бадью совершенно голым под пристальным взглядом трех пар женских глаз — чернокосой смуглянки и желчной госпожи в том числе — он не планировал.
И выразил свое нежелание очень твердо. Очень.
Покусав двух служанок, которые пытались скрутить его, и заехал в ухо Большой Госпоже. Потому что бить женщин нельзя. Он и не бил, правда? Он — защищался.
Желчная Госпожа Эло разнесла все вокруг — вихрь силы снес на своем пути все, не причинив ему и малейшего вреда, потому что господин-в-кресле перед отъездом приказал однозначно и четко — никаких плетений к нему, Косте, применять нельзя, иначе нарушится течение… течение… солидарности? Содеятельности? Содействия?
Созвучия силы.
Так певуче выразился господин-в-кресле.
И Коста запомнил.
Желчная госпожа орала. Приказывала. Возмущалась. И даже вызвала двух дюжих слуг с заднего двора — плечистых и на пару голов выше Косты, чтобы его скрутили. Тогда он запрыгнул на стол, раскрутил подсвечник и… зарычал.
Он не дастся. Больше никто не снимет с него штаны, если так не решит он сам. Он — будет драться.
Что остановило Госпожу Эло, Коста так и не понял. Сила, которая внезапно вспыхнула, окутывая его руки бело-голубым, или испуганный шепот служанок — «Гоподин Ней будет недоволен, очень недоволен» — это было неважно. Важно, что они пришли к консенсусу: Коста лезет в бадью и терпит все процедуры, эликсиры и прочее… но никаких женщин в комнате быть не должно. Ни единой.
Мистики, розенкрейцеры, тамплиеры в Советской России
Научно-образовательная:
история
религиоведение
рейтинг книги
