Печать мастера Том 2
Шрифт:
Темное необузданное стихийное поднималось изнутри, перехватывало горло… требуя рычать. Схватить, рвать, дать власть и дать силу… отпустить… отпустить на свободу, как… шекка.
Коста сглотнул, вспомнив поводок-плетение твари.
Тварей держат на поводке… но Зверь не тварь… Или тварь… Он — часть меня… Значит, я… тварь?
Энергия вспыхнула внутри — требуя немедленных действий, и Коста вцепился в камень ещё крепче…
Зверь бушевал внутри, требуя, требуя, требуя… алое вокруг полыхало… Коста — проигрывал.
Я —
Фу, фу, Фу, Фу… но сколько бы не твердил — это не помогало. Зверь не знал Фу… не помнил…
Я — Коста… Я — Коста… Я — ученик каллиграфа… Я вырос в Лирнейских…
Зверь внутри заворочался, стихая.
Горы зверь помнил. Они ему нравились. Снег. Пики. Бескрайнее небо. Горы — это свобода.
Коста притих.
Я люблю Лирнейские… — попробовал он новую мысль. — Я люблю горы… снег… простор… Я не люблю воду…
Внутренний рык — Зверь воду не любил тоже, просто ненавидел.
Алое вокруг стало полыхать мягче. Уровень красного снизился, и плетения вокруг сияли, как нити фонарей на празднике в Керне… красиво…
«Красиво» — согласился Зверь.
Красиво?
Коста замер, позволяя себе прожить эту мысль.
Кра-си-во.
Прожить, не отталкивая, не сражаясь, прожить, позволяя зрению изменится… позволяя показать, как внутренний Зверь видит мир… как он понимает его и это было…
…прекрасно…
Видеть мир так, как видел его тот, кто заперт внутри.
Нити сияли серебром и красным, мириады оттенков и цветов, сила, как мельчайшая взвесь пронизывала воздух, заставляя его светиться… это… это…
Это было настолько красиво, что он никогда не сможет это нарисовать так… никогда…потому что никогда не мог увидеть что-то настолько красивое… нарисовать…
«Рисовать».
«Рисовать. Рисовать. Рисовать» — пришло новое ощущение изнутри, поднялось волной и накрыло его с головой…. мир вокруг вспыхнул и засиял ещё сильнее, ещё красивее, ещё тише…как будто Зверь хотел успеть, хотел показать, хотел подарить… пока его опять не закрыли…
«Рисовать» — пришло тоскливое ощущение изнутри. «Рисовать. Красиво».
Красиво — согласился Коста, пытаясь запечатлеть то, что видел. Вместить. Запомнить, чтобы потом предать.
Нам — нравится рисовать.
Нам.
«Рисовать» — пришло в ответ волной алого тепла.
Я…это ты? А ты это… я?
Алый пожар стихал, и Коста попробовал снова:
Я — Коста… рисовать… нравится… я — ученик мастера Хо…мы учились у мастера Хо…
Но последнее оказалось ошибкой. Стена алого снова взметнулась вверх, поглощая всё вокруг раньше, чем он успел вдохнуть.
ХО.
Зверь
И — ненавидел.
Ненавидел эти звуки — «Хо». Ненавидел так, что появись сейчас Мастер здесь, Коста… перегрыз бы ему горло.
***
Земли Да-архан
Гостевые покои Фу
Спальня Главы
— Он не дышит господин… Он не дышит!!! Он уходит за Грань… Госпожа убьет нас…
— Не уйдет, — прорычал менталист и сформировал плетения, со всей силы направляя в грудь Главы.
Молнии прошили насквозь, тело выгнулось дугой, приподнявшись на кровати и снова рухнуло вниз…
— Ещё разряд! Еще!!!
***
Мастерская
Коста — боролся.
Проигрывал, но боролся, чтобы снова найти ту нить, которая позволяла «видеть». Пламя алого поглотило всё вокруг, затопило, и он перестал пытаться контролировать что-то.
Хо. Хо. Хо. У-бить. У-бить. У-бить.
Тот, кто запирал. Тот, кто подавлял. Тот, кто наказывал. Тот, кто заставлял Зверя прятаться… Зверь ненавидел Хо.
Спальня Главы
— Он не дышит! Он перестал дышать! Перестал, — подвывал лекарь, бестолково складывая пальцы. — Глава ушел за Грань…
— Не ушел…
— Он не дышит!!!
— Плети, — рявкнул менталист, мгновенно выхватывая чужой взгляд, взламывая, подчиняя и приказывая — одной мыслью. — Умрет он — умрешь — ты!
Плетения сверкнули в воздухе, молнии прошили насквозь, тело Главы выгнулось дугой, приподнявшись на кровати и снова рухнуло вниз…
— Ещё разряд!
— Очнись же, Нейер, очнись же… давай!!!
Мастерская
В какой момент вспыхнуло на груди звездой, Коста не понял…не осознал… был слишком занят…просто в один момент мир из алого стал — белым, так ослепительно засияла печать на груди.
Сила прошла по венам стремительным потоком, от макушки до пят, наполняя его доверху.
Белый цвет силы Фу выжигал алый, уничтожал, вытеснял… Когда приходит родовая сила — здесь нет места ничему другому… когда приходит власть белого — алое отступает…
Фу, Фу, Фу — пело в крови. Фу, Фу, Фу…
Печать Главы рода на груди вспыхнула ещё раз и вся ярость, вся боль, гнев, лишняя сила, все потянуло туда, где был… дом. Там, куда его когда-то тянуло в пустыне. Там, где его — сердце… и он всё швырнул туда, всё, с чем не мог справиться.