Печать Хаоса
Шрифт:
Ловко развернув запястье, Асавар Кул выбил из рук Хрота топор, и тот полетел на край плато, исчезая в дыму и огне. Избранник Кхорна кинулся вперед, протянув руки к горлу противника. Кул попытался остановить его, всадив острие в грудь, но тот словно не замечал и двигался вперед, пока лезвие не вышло из спины вместе со струей крови.
Избранник Кхорна схватил прикрытое броней горло Кула и сжал так, что металл покорежился, затем навалился всем телом. Кул поскользнулся, из-под его ног посыпались черепа. Наконец Хрот повалил его – они оба рухнули.
Противники продолжали сражаться лежа, один
Шлем Асавара Кула был искорежен, и Хрот сорвал его с головы полководца. Лицо врага оказалось искажено гримасой и залито кровью. Хрот тяжело приложил ладонью нос полководца, и осколки кости пронзили мозг, но противник не сдавался, даже когда они оба рухнули на кости и черепа, сваленные у подножия башни.
Хрот оказался сверху и надавил коленом на грудь Асавара Кула. Он был все еще насажен на меч, но Кулу пришлось выпустить смертоносное оружие. Внезапно лезвие исчезло, и Хрот уже стоял на коленях над поверженным врагом, а топор каким-то образом оказался у него в правой руке. В левой был зажат демонический клинок У'зул.
Подняв глаза, еще затуманенные красной пеленой, Хрот увидел, что над ним стоит Асавар Кул, сложив руки на могучей груди. Хрот в смущении глянул вниз – там было окровавленное тело противника.
– Неплохо, воин Хаоса, – сказал стоящий Асавар Кул.
И Хрот с воплем пронзил поверженное тело мечом в самое сердце. Мощь Великого Воителя заструилась по клинку и по живому телу Хрота, так что тот издал победный крик. Теперь он обладал силой, которую раньше и вообразить не мог.
Смертного Хрота больше не было. Хрот Кровавый, Князь Демонов Кхорна, появился на свет.
Глава 7
Альбрехт мрачно оглядывал поле. Солнце все еще не пробилось сквозь свинцовые тучи, трава была по-прежнему покрыта инеем. Вдалеке можно было разглядеть армию Грубера. Люди Остермарка убивают людей Остермарка, пока враг готовится напасть на Империю, подумалось ему. Скверный выдался день.
– И что, никак нельзя обойтись без этой битвы? – спросил он капитана, заранее зная ответ.
– До того, как граф пригрозил повесить меня, а я разнес голову этого охотника за ведьмами, – это было возможно. Сейчас – нет.
– Конечно, но я вот о чем. Люди, которые будут сражаться за Грубера, – они же не плохие, просто выполняют свой долг.
– Как и мы.
Стефан заметно помрачнел.
– А ведь могло получиться, что мы оказались бы там, на другой стороне. Что хорошего в том, что брат пойдет на брата?
– Что хорошего? Грубер должен умереть, Альбрехт! Ты же знаешь!
– Разумеется, но наверняка есть какой-то другой выход, когда не придется платить такую цену и вырезать тысячами имперских солдат.
– Если кто-то умрет за свободу Остермарка, то это будет необходимая жертва, не более. Разговор окончен, Альбрехт.
Капитан отошел в сторону и отдал своим людям приказ готовиться к бою. Но слова сержанта не давали ему покоя – в них явно была правда. Для Остермарка настал ужасный день, и если каким-то образом
Тогда почему ему было так не по себе?
Ответ не заставил себя долго ждать: это будет битва без победителей и побежденных. Он предлагал своим людям братоубийственную резню.
На бревне одиноко сидел безымянный, некогда бывший рыцарем вожак флагеллантов. Он не двигался, словно безумный пыл окончательно оставил его, и как-то странно смотрелся на фоне занятой приготовлениями армии.
– Приветствую тебя, воин, – сказал капитан. Тот поднял на него глаза. Вырезанная во лбу двухвостая комета начала затягиваться – видимо, он давно не касался ее ножом. – Ты и твои товарищи – вы сегодня не будете сражаться?
– Сражаться? Сегодня? О нет. Пока ещё нет. Не сейчас. – Он смотрел на капитана совершенно безумными глазами. – Сигмар сегодня не снизошел на меня. Он покинул меня, отбросил во тьму. Это знак. Я болью очищу свое тело. Как только день сменится ночью, я очищусь. Боль вернет мне его свет, и тогда… Меня больше не будет.
– Понимаю. Это… хорошо, друг мой.
Стефан уже собирался оставить его наедине со скорбью.
– Когда появится зачумленный, мы будем сражаться! – внезапно выкрикнул флагеллант. – Когда прискачут демоны Повелителя мух, – он вцепился в ноги Стефана, – я пойду в бой! Сигмар вернется ко мне! – Капитан оттолкнул умалишенного. – Если я буду сокрушать зачумленных, он снова прольет на меня свой свет! Смотрите! Он идет! – кричал он в пророческом экстазе, упав наземь и размазывая грязь по лицу. – Он идет! Сам Сигмар!
В глазах безумца отразился воин, весь в светящихся лучах, идущий вперед с огромным блестящим боевым молотом.
Стефан поднял голову, чтобы увидеть то, что открылось взору прорицателя, но заметил лишь приближающегося Гунтара, вымотанного до предела. Казалось, что жрец постарел лет на десять – вокруг глаз были темные круги, лицо покрыто глубокими морщинами, поверх которых шли два страшных рубца. Жрец опустился на колени и положил ладонь на голову безумца, все еще распростертого на земле. Тот на миг замер, затем сел, глядя уже вполне осмысленно.
– Я не Сигмар, приятель, но его свет сияет сквозь меня. И в тебе он есть.
Безумец почтительно посмотрел на него, потом вскочил и убежал в толпу.
– Гунтар, ты ужасно выглядишь, – сказал Стефан.
– Ну, ты тоже мало напоминаешь майскую розу, – прогромыхал жрец и сгреб капитана в медвежьи объятия. – По крайней мере, шрамов у меня пока на все лицо не хватает.
Стефан замер, ему было неловко ощущать любой физический контакт. Наконец жрец чуть отстранил его от себя.
– Я добыл его, – хрипло прошептал он. – Сигмаром клянусь, он у меня! – Глаза жреца загорелись, он выглядел совсем безумным. Потом свет угас, и широкие плечи опустились. – Мы едва не погибли. Простите, что я не уберег столько ваших людей, капитан. Их забрали живые мертвецы. Злые силы охраняли меч, но они повержены, и мертвые обрели покой, хвала Сигмару.