Печать фараона
Шрифт:
– Его задержали?
Сыщик отрицательно покачал головой.
– Как раз подошел поезд, и дебошир ринулся в вагон, укатил. Вряд ли это он покушался на твою жизнь. Настоящий убийца ловко воспользовался моментом - шум, замешательство, - он бы не стал действовать открыто. Скандалист, с одной стороны, невольно сыграл ему на руку, а с другой - помешал.
– Может, они сообщники?
– предположил Стас.
– Вряд ли.
Молодой человек попросил Смирнова приподнять изголовье кровати.
– Мне так будет
– Скажите, Веронику убили… таким же орудием?
Сыщик возился с кроватью, выдерживал паузу. Ему не хотелось пугать Стаса, но и лгать было бы неправильно. Наконец он справился с непослушным механизмом и сел на свой стул.
– Примерно…
– Таким же или нет?
– настаивал раненый.
– Ну… да, да! Очень похожим, по крайней мере. Стилет - орудие «Алой маски», хотя в твоем случае почерк не их. Они нападают с целью поживиться, попутно убивают, причем исключительно женщин.
– Но ведь у Вероники они ничем не поживились, - возразил Стас.
– Забрали только сумочку… там денег было кот наплакал.
Смирнов не знал, чем его утешить.
– В транспорте или на улице «Алая маска» не промышляет, - за неимением лучших аргументов, сказал он.
– Преступники выбирают мелкие торговые точки, офисы, редко квартиры.
Господин Киселев разволновался.
– Вы обещали мне безопасность! А меня… чуть не убили!
– возмутился он.
– Не заговаривайте зубы.
– «Чуть» не считается. Ты жив и даже серьезно не пострадал. Зато убийца уверен, что ты мертв.
– Как это?
– выпучил глаза молодой человек.
– Я постарался. Сделал вид, что считаю тебя трупом, и громко заявил об этом. Злоумышленник успел это услышать, перед тем как прыгнул в вагон, - я уверен. Он ожидал чего-либо подобного.
Киселев побледнел, судорожно вздохнул, поморщился.
– Больно. О черт… А вдруг он почувствовал свой промах?
Всеслав уже продумал разные варианты.
– Все произошло очень быстро, - сказал он.
– Толчок, удар… ты был в пальто и пиджаке… преступник торопился, волновался. Только чрезвычайно опытный, хладнокровный человек мог бы в такой обстановке полностью контролировать свои ощущения. Не похоже, что мы имеем дело с профессионалом высокого класса. Скорее нет, чем да. Он видел, как ты упал, и начал пробираться к поезду, на ходу услышал, что ты убит… вскочил в вагон и был таков.
– Можно надеяться, он не придет меня добивать. Как вы считаете, на меня напал мужчина?
Сыщик отвел взгляд. Он погнался за дамой в оливковом пальто… и ошибся.
– Такой удар могла нанести и женщина. Ты сам подозреваешь кого-нибудь?
– Я?
– удивленно приподнял брови Киселев.
– Никого.
– Полагаешь, тебя хотели убить случайно?
– Конечно, нет. Это Молох… Боже мой!
– пострадавший облизнул сухие губы.
– Откуда он… я имею в виду, убийца… мог знать, что
Смирнов взял с тумбочки минеральную воду, налил в стакан и подал Стасу. У того дрожала рука, он с трудом, едва не расплескав, сделал два глотка.
– Получается, так. Следил, понял, каким маршрутом ты ездишь, дождался удобного случая и…
– Я же был на больничном, первый день вышел на работу!
– А телефон? Преступник мог позвонить в банк, спросить… ему сказали, что ты есть. Значит, вечером будешь возвращаться домой. Судя по погодным условиям, удобнее всего тебе воспользоваться метро. Это уже технические детали: тот, кто задался целью убить, наверняка искал подходы, высматривал, прикидывал, примерялся. Не выйдет сегодня, можно повторить завтра, послезавтра… в любой день.
По мере того как Смирнов говорил, лицо Стаса напрягалось, краснело.
– Вы… предполагали, что так произойдет, - простонал он.
– И сделали из меня живца! Умышленно! Как вы могли? Ну, и что теперь? Убийца ушел… вы прошляпили! Он оставил вас с носом! Господи… а если бы тот грубиян не толкнул меня? Вы чудовище!
– Иногда приходится рисковать, - невозмутимо ответил сыщик.
– В конечном итоге все обратилось в нашу пользу. Ты отделался легким ранением; убийца думает, что ты отправился в мир иной. Мы его не станем разочаровывать. Возьмешь на этот раз настоящий больничный, из дома ни ногой; предупредим врачей, сотрудников банка, твоих родителей и знакомых, пусть тихо скорбят и распространяют весть о твоей трагической кончине. Пока рана заживет, авось дело уладится.
На лбу Стаса выступила испарина.
– Живой труп!
– выдохнул он.
– Дурная пьеса в исполнении актеров-любителей.
Всеслав решил не разубеждать его.
– К тебе придут из милиции, будут расспрашивать. Не сболтни лишнего. Тверди, что ничего не понимаешь, сам в полном недоумении.
– Спасибо за совет, - скривился молодой человек.
– Я не дурак! Мне даже притворяться не надо: я в самом деле ничего сказать не могу. Если на проклятие намекнуть, никто и слушать не станет. Про девушек тоже лучше помалкивать. А то сделают из меня козла отпущения, потом ни один адвокат не поможет.
– Я рад, что мы с тобой нашли общий язык. Лежи пока, выздоравливай. После обеда я отвезу тебя домой, так будет надежнее.
– Мама… знает?
– Я ей позвонил, успокоил и строго-настрого приказал до вечера не отвечать ни на какие телефонные звонки и вопросы.
За окном рассвело, и Смирнов, уходя, выключил свет. Пусть Стас отдыхает после всех этих перипетий.
В коридоре сидела пожилая медсестра, она пообещала никого в палату к раненому не впускать и никаких справок о состоянии его здоровья не давать. Денежная купюра, перекочевавшая из портмоне сыщика в ее кармашек, надежно скрепила договор.