Печать фараона

Солнцева Наталья

–  Надо рассчитаться с ним, - показал на распорядителя Стас.
– Сделал все, как положено.
– Он перевел взгляд на переодетого милиционера.
– А это кто?

–  Оперативник. Идет следствие, он изучает обстановку. Обычная практика.

–  Вы уверены?

–  Да.

–  И что теперь? Поминки? Я не собираюсь устраивать дурацкое застолье.

–  Но таков ритуал.

–  Это выше моих сил, - простонал Киселев. Он минуту поколебался и направился к заплаканным дамам, протянул деньги.
– Вот, помяните Веронику. Помяните…

С теми же словами

он подошел к мужчинам - оперативник повернулся и поспешил к воротам, а сотрудник ритуальной службы взял положенную сумму, перебросился парой слов со Стасом. Он привык к мрачному зрелищу кремации, к горю людскому и давно относился к скорбной процедуре как к источнику дохода.

На Стасе лица не было, когда он вернулся к сыщику, пробормотал:

–  Какое равнодушие! Неужели человек способен так очерстветь?

–  Это его способ защиты от стресса, - вступился за распорядителя Смирнов.
– Врач не может страдать с каждым больным, гробовщик не должен оплакивать каждого покойника, иначе им самим не выжить.

Стас обреченно кивнул. Он был растерян, подавлен… и не знал, что ему теперь делать.

–  Отвезти вас домой?
– спросил Всеслав.

Молодой человек послушно сел в машину. Всю дорогу он молчал. Когда «Мазда» Смирнова притормозила у подъезда, Стас продолжал сидеть, глядя перед собой остановившимся взглядом.

–  Меня ждет такой же конец… - прошептал он.

–  Пожалуй, вам стоит развеяться. Почитайте что-нибудь, посмотрите интересный фильм! Съездите с друзьями за город, покатайтесь на лыжах.

–  Нет, спасибо, - отказался Киселев.
– От судьбы не убежишь. И друзей у меня нет… одни приятели.

–  Что вы каркаете, как ворона? Будьте мужчиной!

Сыщика коробило малодушие Стаса, его апатия, которая сменила страх. Он считал, клиенту лучше оставаться в Москве, под присмотром. Но, глядя на панику, охватившую парня, затем на полную прострацию, в которую тот погружался, изменил свое мнение. Пусть поедет на природу, в другую обстановку, где ничто не будет напоминать ему…

–  Вы хотите избавиться от меня? Услать с глаз долой? Снять с себя ответственность, да?
– перебил его размышления негодующий голос господина Киселева.
– Я вас раскусил, мистер Шерлок Холмс! Вы решили умыть руки, потому что не знаете, как действовать.

–  Это мне уже нравится, - обрадовался Всеслав.
– Кричите, Стас, вопите и ругайтесь! Только, ради бога, не сидите как кукла и не служите по себе панихиду.

–  Я никуда не поеду. Я… не собираюсь быть затворником! Завтра же пойду на работу и вообще… буду жить, как жил.

Его решимость таяла с каждым словом, последнюю фразу он произнес чуть слышно.

–  Рад за вас, - подбадривая, похлопал его по плечу сыщик.
– Вам нечего бояться. Сила проклятия - в том страхе, который оно вызывает. Кстати, «Алая маска» не убивает мужчин: до сих пор на их счету нет ни одной жертвы мужского пола.

–  Правда?

–  Судя по милицейским сводкам, да.

–  Вы меня успокоили, - скривился Стас.
– Немного.

Тут Смирнову пришла в голову мысль проверить

кое-что.

–  Послушайте, Стас, вы правы, нечего киснуть дома. Отправляйтесь-ка в свой банк, трудитесь, отвлекитесь от мыслей о смерти, о Молохе, злых чарах и прочей чертовщине. Вы же современный человек, воспитанный на материалистических принципах! Откуда у вас эти суеверия? Только не берите отцовскую машину, с притупленной реакцией и рассеянным вниманием за руль садиться опасно. Пользуйтесь общественным транспортом. Вы что предпочитаете?

–  Метро, - промямлил Киселев.

Его энтузиазм испарился в мгновение ока, стоило ему представить себя на улице, беззащитным перед преступниками и, что гораздо хуже, перед загадочным и неумолимым злым духом. Хотя для последнего стены не преграда.

–  Значит, договорились? Я подстрахую, - отрезал ему путь к отступлению Всеслав.

Стас ничего не ел с утра, у него кружилась голова и побаливало в груди. Он вышел из машины, покачнулся…

–  Проводить?
– спросил сыщик.

К подъезду подошла девочка с холеным далматином на поводке.

–  Это моя соседка, - сказал Стас.
– Пойду вместе с ней.

Они скрылись за дверью, и Смирнов подумал, не преувеличивает ли он степень опасности, угрожающей Киселеву? Существует ли вообще какая-либо угроза его жизни? Вот Хромов, тот действительно рискует: жену убили, у него на руках подозрительные бумаги, сомнительное наследство. А Стас в этом деле… сбоку припека. И Марина, и Вероника - просто его случайные знакомые, не вхожие в дом, не связанные с его семьей. Да и наследства после них, похоже, никакого не осталось.

Через полчаса, утолив голод чебуреками и томатным соком, Смирнов позвонил майору. У того были новости. Во-первых, пришло сообщение из городка Шахты, подтверждающее личности Комлевой и Грушиной, пребывание их в детском доме № 2 и прочие факты биографии. Во-вторых, сотрудники уголовного розыска установили наблюдение за Букиным и обществом поклонников Молоха.

–  Пока на неделю, - сказал майор.
– Авось повезет. Я тут порылся в Интернете, получается, изуверский культ процветает у нас под носом! Что же удивляться появлению «Алой маски»? У людей от такого мозги сворачиваются в трубочку.

–  Ну, до процветания «Молоху» далеко, - возразил сыщик.
– Букин сотворил жалкое подобие, бледное отражение финикийских ритуалов. Карфаген купался в роскоши благодаря щедрым жертвоприношениям! А Букин с его приспешниками… не профессионалы, любители. Художественная самодеятельность.

–  Шутишь, что ли? Не хватало еще жарить живьем младенцев! И где? В Москве, в наше время! Просто жуть берет от некоторых вещей.

Поговорив с майором, Всеслав посвятил остаток дня поездкам по городу: побывал в магазине «Азор», убедился, что Хромов не выдумывает, и книга «Египетский крест» стоит на всех прилавках, даже в антикварном отделе и там, где продаются сувениры. На всякий случай сыщик приобрел одну. Сданная внаем квартира на Шереметьевской улице встретила его запертой дверью. Видимо, жилец временно отсутствовал.