Печать Древних
Шрифт:
— Ты второй дух, который меня предупреждает с ним не связываться, — протянул чародей. — Разве глупец я, чтобы вас ослушаться?.. А драконья жила мне нужна… сильно нужна.
— Дракону она нужнее, — серьёзно сказала Вирра. — А в Потоке… наши действия окрашивают энергию.
Ринельгер не ответил. Внутри него началась борьба, самая яростная борьба, когда предстояло принять важное решение.
— Спасибо, Вирра, за всё. Ты мне очень помо…
— Постой! — быстрым и ловким движением она поднялась, и чародей не успел заметить, как суккуб оседлала его спереди, сложив руки за шею. — Думаешь, от меня
***
Вильмонд ждал у крыльца. Вид у мортуса был встревоженный и измученный, видимо, он не спал весь отведённый под сон день. Ширен провёл несколько часов, сидя за чашкой холодного чая и обдумывая то, что должно произойти в течение наступающей ночи. Лицедей, наконец, получит то, чего добивался долгие годы существования возле Теневала. Руками смертных совершив гнусное дело — такова цена свободы духа и души Ширена.
Проверив лук и стрелы, Гробовщик надел плащ и натянул капюшон на глаза. Покидал он хижину в последний раз — больше домой он не вернётся. Пожав руку Вильмонду, старик запрыгнул внутрь фургона — лишний раз смотреть на лицо мортуса ему не хотелось. В углу, съёжившись в плаще, сидел мальчишка Верон, за которого с прошедшей ночи отвечал Вильмонд.
— Давай, к Танаре! — крикнул Ширен, и повозка с треском двинулась с места.
Смутные чувства терзали сердце старика — деревня, в которой они встретятся с Культом Кровавой Ночи, в середине Века Гнева по приказу какого-то имперского магистра была превращена в чумной лагерь, куда свозились больные ближе к концу пандемии Чёрного Мора. У Ширена остались самые мрачные воспоминания об этом месте — туда он привозил полумёртвых пациентов, где они умирали и сбрасывались в Моровую пропасть. Нередко вместе с ними в овраге находили покой и работники лагеря.
Из воспоминаний Ширена вывел окрик Вильмонда — они приехали. Вздохнув и сжав веки, Ширен выпрыгнул наружу. Бывший лагерь окружался низкой стеной из булыжника, из-за неё торчали покосившееся крыши бараков, построенных с помощью деревенских зданий путём их соединения. Кое-где виднелись деревянные башенки часовых, большая часть которых к этому дню уже обрушилась.
Ширен нахмурился; у настежь открытых решётчатых ворот их ждали двое — люди в чёрных балахонах, подтянутых ремнями, в широких шляпах и с жуткими стальными масками на лице. Один из культистов поманил гостей за собой. Вильмонд надел клюв и положил руку на плечо самострела, засунутого за пояс. Ширен сжал губы и последовал за культистом первый.
Бараки и одинокие хижины, обнесённые заборами, остались со времён последнего чумного года заброшенными. Даже несмотря на то, что наместник Норзрины издал касательно каждого бывшего лагеря указ о свободном заселении территорий, никто не желал возвращаться в места, наполненные призраками смерти.
Культист отвёл Ширена и Вильмонда в дом, находящийся у кургана, что был расположен в центре Танары. Хижина сероватого цвета с проваленной крышей выглядела хрупкой и совершенно не внушала доверия, как, впрочем, и душевное здоровье адептов Культа.
Внутри
— Мы здесь, — как можно грознее сказал Ширен.
— А, Гробовщик, — отозвался один из них, самый жуткий. С ним старик встречался не раз — и каждый раз внимание было обращено на маску, из-под которой смотрели желтоватые глаза, а кожа вокруг них казалась обгоревшей. — Наконец-то, а то мы уже послали двух братьев к тебе на встречу… ты их видел?
— Нет, — Ширен поблагодарил богов за то, что Вильмонд повёл повозку по обходной дороге. — Где Лицедей?
— Мы как раз к нему сейчас и идём, — сказал культист. — У нас нынче много гостей.
Они покинули хижину, прошли по старой насыпной тропинке, покрытой пластом умерших от небесного яда растений, и вышли к центральному пустырю. Ширен помнил, что пока Танара была лагерем, здесь располагались шатры. Там, укутанный в тёмный плащ и поблескивающий зелёными огоньками в пустом капюшоне, их уже ждал Лицедей.
— Честь снова видеть тебя, дух, — произнёс главный некросициар.
Ширен ничего не сказал. Вильмонд и Верон держались за спиной старика, опасливо разглядывая то культистов, то Лицедея.
— Норос-Сугур убит и перерождён, Элеарх, — дух обращался к самому жуткому культисту. — Его снова увела Террама.
— Следовало давно разобраться с ней, как с Арагоном, — бросил тот.
— Кое-какие клятвы нужно исполнять, — загадочно ответил дух. — Все вы знаете, что нужно делать. Рыцаря Алормо должен убить Верон. Остальных, всех без исключения, вы. Ширен, я ожидаю от тебя самого активного участия.
Старик нахмурился и отвёл взгляд. Ему здесь не место, как и Вильмонду. Задача мортусов — убирать трупы и отпевать их, а не производить.
— Господа! Владыка! Прибыли из Ветмаха!
«Ветмах? — подумал Ширен. — Насколько же раскинулись пагубные сети Лицедея?»
Ему пришлось развернуться: по тропинке шагало несколько человек, двоих из них Гробовщик мог с уверенность окрестить чародеями — по мантиям и высокомерным рожам. Совсем нехарактерным мазком оказались шрамы на их лицах: одного, видимо, самого главного, судьба лишила глаза, а над другим повозилась так, что он предпочёл спрятаться в повязку. И все они совершенно не походили на членов Культа. Особняком смотрелись ещё трое человек, одетых в чёрные кирасы и тёплые военные туники. «У Лицедея тут собирается войско», — подумал на миг Ширен и смерил духа мрачным взглядом.
— Эриганн из Ласанны, собственной персоной, — Элеарх хмыкнул. — Наконец-то… снова к Культу решил обратиться?
— Элеарх, — одноглазый тоже «сиял» радостью от встречи. — Лицедей, — он почтительно наклонил голову.
— Давно не было вестей, — прошипел дух. — Кто твои друзья?
— Аорин оун Валлех, — представил чародей главного из солдат. — Командующий Рубинового Войска.
— Я полагаю, уместнее будет лорд-наместник Норзрины, — протянул командир наёмников. — А вы, господин — Лицедей, дух Сумеречного леса?