Печать Древних
Шрифт:
За столом все сидели хмурыми: предстоящий день казался самым тёмным за все годы наёмничества. Странное ощущение приближения опасности, потерянность, снова сомнения. Уж не Путеводитель ли о чём-то пытался предупредить? Как сказала Ветер, его сила коснулась всего отряда. Кабатчик по имени Гарис, худой, как скелет, мужичок, подал завтрак — водянистую кашу с салом, но обрадовал элем, заказанным Ардирой. Когда посторонние удалились, командир сделал глоток и сказал:
— Мы идём на поиски башни. Сегодня. Вчетвером.
— А пташка?
— Чародей позаботился о том, чтобы
— Ветер может ещё долго не возвращаться, — вставил Ринельгер. — Закончим поиски и оставим башню без присмотра?
— Я не собираюсь рисковать бойцами ради её башен, ключей и прочего говна. Найдём башню, разведаем её и дождёмся магистра. После получим деньги и уйдём к Алормо. Доедайте. Сарахид, возьми у Гариса еды на дня два. Ирма, хорошенько подготовься. Боевые заклинания и прочее. Чародей, твоя лекарская сумка, способности — в общем, ты знаешь.
С какой усталостью говорил командир. Будто бы не спал целую вечность. «Нужно будет по возвращении его осмотреть», — подумал Ринельгер. Распри распрями, а долг лекаря превыше всего.
Пока завтрак заканчивался, Ринельгер снова погрузился в чертоги разума. После башни отряд хотел уйти, но чародей не поддерживал эту идею. Впервые, спустя почти пять лет, он оказался среди своих, среди имперцев. Ветер была к нему благосклона. А ведь когда она достигнет цели, Мёртвый Легион тяжёлой поступью направится либо к Анхаелу, либо к Рунайро.
Она соберёт войско, огромное войско — Ветер желала власти, желала стать верховной леди Ригальтерии. Ринельгер ощущал это. Честолюбие, амбиции в её жилах струились, будто в юной леди. И вслед за её восхождением воцарится новый порядок, построенный на принципах империи. И Ринельгер был согласен на жизнь в таком мире.
Кроме того, у него осталось дело. Дело Зериона, которое следовало завершить не только во имя светлой памяти. Страж. Следующий цикл мира. Старые боги. Нет, теперь Ринельгер не имел права снова затеряться в наёмничьей шайке. Единственная, кто мог его удержать — Сенетра. Она пропадёт без него, особенно после последнего боя.
Отряд покидал трактир медленно: какая-то скованность поселилась в телах, будто сами боги предостерегали в сей день отрываться от тёплого очага. Погода была такая же, как и в сердцах: пасмурная, от чего алые небеса стали почти такими же чёрными, как ночью, растелился туман, в воздухе пахло грозой. Часто так природа обманывала обывателя, предвещая дождь, но ни капли не падало ещё неделями.
Предместья просыпались рано, и на улице поднимался гул. Жителей окраин Ветмаха не интересовали дела, происходившие в стенах города, а стражи здесь почти не было — лишь у ворот стояли небольшие кордоны, со вчерашнего вечера никого не впускавшие и не выпускавшие. Отряд выбрался из трактира спустя пару часов сборов, и сразу же двинулся к месту, где их высадила Ветер, а потом с помощью бури унеслась куда-то на юг. Почему-то Ардира решил начать дело именно с того места.
Чародей присмотрелся, вспоминая сон. Ветмах находился примерно
Тайны мира всегда вызывали в Ринельгере дрожь, разжигали любопытство и заставляли забыться в собственных мыслях. Как давно он носил маску безразличия, личину наёмника, прежде чем наконец снова стать самим собой.
Любопытство обнимал страх. Они тесно сплетались — если повезёт, отряд обнаружит башню, но что будет внутри? Чертоги, душа дракона-стража, кровожадные стихии или портал в Поток? «Слишком много вопросов», — осёк себя в мыслях Ринельгер. Без толку пытать себя ими, когда ответов ни одного не найти, пока не увидишь всё своими глазами.
— Чародей, а чародей? — голос Фирдос-Сара вывел из мыслей. — Ты много времени, как я заметил, проводил у госпожи?
Ринельгер не обернулся, он и так представил себе уродливую ухмылку сарахида:
— Да неужели?
— И как она? — продолжил Фирдос-Сар. — Маску-то не снимала? Даю голову на отсечение, драть саму Ветер в маске здорово!
— Много болтаешь, — так обычно отвечала сарахиду Сенетра. — Ничего не было.
— Ладно тебе, чародей, — Фирдос-Сара было уже не остановить. — Лучше скажи, у её промежности тоже маска есть? Охо-хо, как подумаешь, что ты там можешь вытворять, а что она! У неё же есть чары ветра.
Ардира не вмешивался, лишь иногда с подозрительной усмешкой оглядывался на Ринельгера. В последнее время с командиром не найдёшь общего языка. Зато Ирма явно наслаждалась комедией — сходила, называется, с сарахидом напарницей.
— Попроси в следующий раз, чтобы жалованье увеличила, — Фирдос-Сар даже не думал выдыхаться. Ему очень не хватало Сенетры. — Как раз тогда, когда закончишь мацать её сиськи.
Он расхохотался. Долбаный эстмарский ублюдок.
— Кончай уже, сарахид, с толку сбиваешь, — вмешался Ардира. — Не лезь к ним в постель.
— Да будьте вы прокляты, — не выдержав, Ринельгер рассмеялся.
Смешок прокатился по отряду. Редким гостем стало веселье за последние пару месяцев. Служба у Ветер на то повлияла, или потеря соратника — сложно сказать. Никогда раньше отряд не участвовал в больших играх, где риск и размен имели больший масштаб. Доброе имя и уважение в Рубиновом Войске Ардира предпочитал заслуживать, не пускаясь в кровопролитные и особо опасные дела.
Отряд поднимался против течения, и все упорно молчали, словно слившись с тишиной этого проклятого мира. Все попытки начать разговор кем-либо пресекались грубым приказом командира. Ардира прислушивался к глубинам разума, откуда суть шептал Путеводитель. Интересно, что будет указывать эта сущность после того, как отряд найдёт башню?