Печать Древних
Шрифт:
— Да, начинай, — Ветер устроилась поудобнее.
Глаза юноши приобрели форму блюдцев.
— Как зовут? — глухой удар в челюсть.
— Антониан, — простонал юноша.
Ветер отвернулась, видимо, разочаровавшись в пленнике. Ардира навис над ним, сжал стальной кулак: в пытках он мастер.
— А теперь расскажи мне историю, Антониан, — холодным голосом проговорил командир.
— Госпожа, могу ли я с вами поговорить? — сказал Ринельгер. — Наедине.
Ардира будет долго обрабатывать пленника. На них он получал самую лучшую разрядку, выплёскивая
В центре комнаты была расчерчена круговая руна, на четырёх точках которой стояли постаменты с чёрными кристаллами. Ветер готовила портал. Магистр указала Ринельгеру на кушетку, сама же обошла руну и села на стул, сложив ногу за ногу. Чародей помедлил — портал был почти готов, оставалось лишь произнести формулу заклинания перемещения.
— Присядь же, — она сложила руки в замочек, облокотившись о стол. Ураган в маске медленно кружился и уменьшался, будто бы отдаляясь.
Ринельгер подчинился: сел и сложил руки на груди, собираясь с мыслями.
— Хорошая работа, — сказала Ветер. — Двое пленников, коим известно, где сидит этот проклятый пёс, Эриганн.
— Думаю, госпожа, о пленниках больше расскажет командир, когда закончит с мальчишкой.
— В самом деле, — она усмехнулась. — Удивительно, что вашим отрядом управляет норзлин. Но не моё это дело. Ты хотел со мной поговорить?
— Да, госпожа, — протянул чародей. — Насчёт моей соратницы, Сенетры. Я использовал кое-что из ваших запасов. Я поищу на рынке всё необходимое и пополню их. Но Сенетра пока не может ходить, ей нужен покой и моё внимание.
— Не стоит, я всё оплачу, — Ветер очаровательно улыбнулась. — Пользуйся всем, что тебе понадобится, — она устроилась поудобнее, — отрядный лекарь. Всегда главное — здоровье солдат. Но я видела твои записи, Ринельгер. И большая часть из них — совершенно не о врачебном деле.
Чародей сглотнул, в горле вдруг пересохло. И что ей сказать? Что экспериментировал и совершенно забыл об опыте некромантии? Капитул издал указ, ещё в 13 году Века Гнева, о запрете магии мертвецов, проклятий и хвори. Мнимым волеизлиянием Коллегии установился запрет в сознании чародейского сообщества на новые ветви магии. Нет, прямых не существовало, но всегда находились поводы отправить в темницу экспериментаторов.
— Мне нужно как-то защищаться, госпожа, — произнёс Ринельгер. — В мире стало совсем небезопасно.
— О, я и не собиралась наказывать тебя, — рассмеялась Ветер. — Твоя подруга, мой адъютант Кассия, тоже занималась «исследованиями». Мне это показалось, как минимум, полезным, — магистр вытащила маленькую книжечку и положила перед чародеем. — Я не против того, чтобы ты этим занимался. И подумай над вступлением в Мёртвый Легион. Нам нужны талатливые «исследователи».
Ринельгер осторожно раскрыл книжку: на пожелтевшей бумаге бежали кривые строчки с маленькими
— Спасибо.
Всё, что он сумел из себя выдавить хриплым голосом. Магистр шевельнула губами, словно что-то хотела сказать, но не смогла. Только кивнула. Ринельгер взял записную книжку Кассии, прижал к себе и, поклонившись, покинул госпожу, оставив ту в глубокой задумчивости.
***
Антониан почти сломался. Больше боли он вытерпеть просто не мог, а сознание предательски не покидало его. Бородатый солдат знал, куда бить. Вид собственной крови на коленях заставил юношу вздрогнуть.
— Где прячутся твои хозяева? — солдат поставил стул перед ним и оседлал его, сложив руки на спинку.
Антониан сплюнул кровью. Он был готов говорить, но остатки гордости, так и не выбитые кулаком в стальной перчатке, комьями занимали горло.
— Послушай, приятель, — совершенно спокойно сказал солдат. — Ты рассчитываешь, что тебя кто-нибудь из твоих друзей назовёт героем, если ты сдохнешь здесь? Не начнёшь говорить, я обещаю тебе — отправишься ты к богам совсем не по-геройски. Как тебя зовут, парень, напомни?
— Антониан, — прохрипел он.
— Ты ещё совсем молодой, Антониан, — сказал солдат, — совершаешь много глупостей, но, можешь поверить, игра в молчанку — твоя самая большая глупость, — он вытащил кинжал с широким лезвием. — Не заставляй меня отрезать тебе пальцы. Когда я служил в Святом Воинстве, — солдат поднялся, — один из моих соратников посоветовал мне не рубить сразу весь, от самой ладони то есть, а начинать с ногтей. Потом кусочек за кусочком, — он присел на корточки перед Антонианом и схватил его правую руку, поднеся лезвие к ногтю указательного пальца. — Ну?
— Господин, не делайте этого, — страх перед новой мукой заглушил остатки прежней. — Я всё скажу!
— Ну же, говори.
— Они прячутся в имении Нарданкен, — выпалил Антониан, когда солдат провёл кончиком кинжала под ногтем, неприятно царапая плоть. — Я видел только десятерых… но их в городе намного больше. Самый главный там Эриганн из Ласанны, чародей… ещё Марий, кригаален, и Гермильяр, из Рубинового Войска.
На последнее имя солдат отреагировал совсем неожиданно, на его лице мелькнула тень страха. Сжав скулы, он спрятал кинжал, прошёлся от стола к камину и обратно.
— Когда вернётся Гермильяр? — спросил, наконец, солдат. — Ну, живее!
– Послезавтра, господин, — Антониан сдерживал слёзы. Никогда юноша не думал, что будет пойман. Как же глуп и неосторожен он оказался! — Они хотят узнать, что ваша госпожа привезла в повозке, убить вас и госпожу магистра.
— В повозке? — солдат посмотрел на него с недоумением. Наступила тишина, нарушаемая разве что тяжёлым дыханием Антониана. Наконец, солдат снова оседлал стул. — Значит так, приятель, ты ведь хочешь выйти из этой заварушки живым?