Печать Древних
Шрифт:
— Закрой рот! — теперь-то гнев взял контроль над Антонианом. — Что ты себе позволяешь?! Если бы не я, тебя бы ещё девочкой изнасиловали и превратили в грязную шлюху! Ты бы торговала собой на улицах этого паршивого города, получала бы гроши и сдохла от сифилиса!
Сандрия заскрипела зубами. Если бы она не была прикована, то задушила бы его. Двери в подвал открылись, кто-то тяжело спускался по лестнице.
— Хватит, — факел осветил лица брата и сестры. К ним пришёл бородатый наёмник, тот самый, что пытал
— И что? — бросила Сандрия. — Сегодня-завтра, вы нас всё равно убьёте.
— Ты так этого хочешь, девка? — наёмник вставил факел в держатель и присел на голый пол между пленниками. В зубах он сжимал трубку, которую с любовью наполнял сухой травой. — Зачем вас убивать?
— В смысле? — заморгал от яркого света Антониан: держатель находился прямо над его головой. — Разве мы не враги Ветер?
— Вы? — усмехнулся наёмник, затягиваясь. — Магистру Ветер? У неё есть враги посерьёзнее. Рубиновое Войско, слышали?
— Тогда что нас ждёт?
— Что-то да ждёт, — спокойно сказал наёмник и повернулся к Сандрии. — Это зависит от вас. Скажи-ка, девочка, что за герб был на твоей броне?
Сандрия не ответила, перевела глаза на Антониана — тот покрутил головой.
— Я не хочу тебя бить, — протянул наёмник. — Просто скажи, откуда у тебя герб наместников Норзрины?
Сандрия вновь промолчала. Сейчас мучитель начнёт её избивать, но Антониан знал — сестра выдержит больше него и ни за что не раскроется.
Наёмник, не дождавшись ответа, встал, демонстративно медленно снял с пояса широкий кожаный ремень с большой стальной бляхой.
— Иногда мне кажется, — спокойно произнёс он, сжимая зубами трубку, — что в мире много жестокости, насилия. Смерти.
Антониан уже приготовился к тому, что увидит пытку, какую пережил он сам, над своей сестрой. Сандрия зажмурила глаза, прижала ноги к груди — наёмник размахнулся ремнём и ударил по лицу юноши. Антониан крикнул больше от неожиданности, чем от боли.
— Но как иначе мне добиваться ответов? — наёмник размахнулся ещё раз. — Скажите мне?
Антониан не успел прикрыться, бляха зацепилась за нижнюю губу и разорвала её. Тёплая кровь полилась ручейком по подбородку, мучитель занёс ремень ещё раз — на этот раз юноша сжался. Резкая боль по затылку вызвала искры в глазах. Антониан всхлипнул.
— Нет, хватит! — не выдержала Сандрия. — Мой нагрудник, это мой нагрудник и мой герб!
Удара больше не последовало. Антониан, тяжело дыша, с опаской раскрылся — наёмник опустил ремень и присел на пол.
— Последним признанным наследником Норзесилла был Эремис Ренелькам, — сказал он. — Кем ты приходишься ему?
— Дочерью, господин.
— Хорошо, — кивнул наёмник. — А это твой брат?
— Да, господин.
— Понятно…
Наёмник
— Что ты наделала? — дрожащим голосом сказал Антониан, успокоившись. — Нам теперь конец…
— Замолкни, — бросила Сандрия и откинулась спиной на холодную стенку. — Ради Аромерона, закрой рот…
***
Остаток дня Ринельгер провёл, ухаживая за Сенетрой. Её состояние постепенно улучшалось, но прогресс был несоизмеримо мал, и потому раз в два часа чародей вливал ей в рот раствор из корня анисима и листьев мелиссы. В перерывах он заполнял дневник, но уже лекарскими заметками, а также написал список трав и настоек для служанок, но, к глубокому своему разочарованию, понял, что девочки не умели читать. Потому было решено одному, чтобы не привлекать внимания, сходить на рынок, хорошо замаскировавшись.
За целый день Ринельгера никто особо не беспокоил: Ветер после встречи с Анахетом заперлась в покоях, и чародей чувствовал искры от её заклинаний, а командир приходил утром, чтобы проведать Сенетру и передать, что сегодня отряд для осторожности не будет покидать территории поместья. Часто заглядывали Ирма и Фирдос-Сар — эти двое нашли общий язык, играли в кости, точнее сарахид учил азартным партиям остварку, а та пыталась с ним философствовать. «Прекрасная парочка», — по-стариковски хмыкнул Ринельгер, когда дослушивал очередной рассказ Фирдос-Сара о пылкости новой соратницы.
Накинув тряпки и кольчугу, в которой чародей притворялся солдатом-дезертиром, он обнаружил на рукавах пятна крови. Снова кольнуло в груди — бедняжка Нелла, ведь Ринельгер даже не побеспокоился о её достойном погребении. Хотя какое тут могло быть погребение после жестокого убийства? Нашли ли стражники среди пепла хоть какие-то обугленные косточки? Были ли у Неллы дети, что так и не дождались готовую на всё ради хлеба маму? Впрочем, вряд ли у Неллы за эти годы появился хоть один ребёнок, но судью в голове уже не унять.
Ринельгер, совсем потеряв от таких мыслей настроение, вышел в коридор, натягивая на голову капюшон, и спустился в гостиную залу.
— Куда собрался, чародей? — Фирдос-Сар с кубком в руке сидел, словно статуя, в конце стола, в его самой неосвещённой части.
— На рынок, за лекарствами, — Ринельгер даже не обернулся к нему. Времени в обрез, а по улицам шастали наёмники Рубинового Войска, купленные Эриганном. Не хотелось бы повторить драку в таверне или на ступеньках храма.
Он пересёк приёмную залу, вышел во двор, чтобы немного постоять на крыльце, прежде чем глаза привыкнут к тьме.