Печать Древних
Шрифт:
Михаэль и Ринельгер яростно рубили кусты, пока Вирра и Эсса выискивали преследователей. Ветвей оказалось огромное количество, и они со злобой отбивались от людей, решившись пройти сквозь них. Чародей чувствовал тонкую энергию растений, ощущал, как склонялись ветки деревьев в попытке схватить их. Проход был сделан, Ринельгер первым прошёл через них и скатился по склону, плюхнувшись по колено в небольшой водоём. Ругаясь из-за холодной воды в сапогах, чародей вылез на землю и услышал рядом с собой всплеск и проклятия
Ринельгер огляделся — вокруг них медленно расступался алый туман, открывая взору несколько небольших озёр и тысячи плачущих ив над ними. Земляные мостики были усеяны мёртвой пожелтевшей травой, словно старым выцветшим ковром.
— Что дальше? — спросил Михаэль. — Где мы?
— Цветочная Топь, — бросила мрачно Вирра. — Мы дома у Цитиара, одного из духов Сумеречного леса. Ох, зря мы сюда пришли.
— Надеюсь, с ним будет проще, чем с Лицедеем, — сказал Ринельгер, засовывая серп в пояс. — Он сможет войти в чужие владения?
— Не припомню, чтобы Цитиар и Лицедей были большими друзьями, мой дорогой, — Вирра беспокойно озиралась. — Но это не значит, что мы в безопасности. Цитиар не любит чужаков.
— Плевать, — раздражённо отмахнулся Ринельгер. Он смертельно устал и не желал осознавать, что они попали к ещё одному Норос-Сугуру. — Пройдём тихо, к нему приближаться не будем. Оставим что-нибудь в качестве дара.
— Что? — фыркнул Михаэль. — У нас ничего с собой нет.
— Приспешников Лицедея, например, — Ринельгер оглянулся — кусты, через которые они прорвались, сомкнулись. — Треклятый лес…
— Нужно идти, — сказала Вирра, заметив причину ругани чародея. — Тихонько. Осторожненько. Зря мы бежали без оглядки.
— Не узнаю тебя, суккуб, — произнёс Михаэль. — Никогда не видел тебя такой напуганной.
— А бояться мне до вашего появления, парни, нечего было, — ответила на это Вирра.
Ринельгер искоса посмотрел сначала на неё, потом на рыцаря. Снова идиотское чувство ревности, и к кому? К суккубу, созданию, цель которой вытягивать из мужчин жизненную энергию похотью. Чародей начинал себя уже ненавидеть за такие мысли.
Туман расступился окончательно, осев лишь на границах Топи. Чёрный диск в алом небе замер во времени, перед ним пролетали обрывки туч, а с севера надвигалась вьюга, костями это чувствовалось. Смертные и дух шли молча, не решаясь больше говорить, чтобы ненароком не привлечь к себе внимания здешнего хранителя. Слишком тихо, слишком безжизненно.
— Ринельгер…
Чародей вздрогнул, повернулся к спутникам. Те, озираясь по сторонам, не обратили на него никакого внимания, только под конец Вирра нервно ему улыбнулась. Ответить тем же он не смог.
— Ри-и-инельгер, — прошелестело что-то.
Самая крупная ива, находившаяся по другую сторону озера, мимо которого шла группа, качнула ветвями, словно живая. По водной глади пробежалась рябь,
— Иди ко мне, Ринельгер… мне холодно…
— Не смотри на них, — шепнула Вирра, беря чародея под локоть.
— Русалка, — сказал он. — Боги-прародители…
— В воде холодно… хочу тепла! Ринельгер! Согрей меня!
С другой стороны булькнуло второе озеро, из воды показалось сразу несколько голов.
— Мать моя женщина, — буркнула Эсса, сверкая голубыми глазами и замыкая группу. — Сколько же их здесь?
— Сотни, — ответила Вирра. — Цитиара в Эстифале называли Водяной. Ему всегда было одиноко охранять озеро внутри Сумеречного леса, поэтому он звал к себе женщин, чьи сердца разбиты, кто так же одинок, как и он. Мужчин он убивал, а их превращал в это… Ивы, русалки.
— Сколько же ты знаешь о лесе, — протянул Ринельгер, краем глаза наблюдая за тем, как по пояс выглядывают из озёр десятки русалок. Все они хором звали его, тихо, с нежностью, а смотрели — как хищник на добычу. — Что ж раньше не предупредила?
— Я знаю, что тут есть, — сказала суккуб. — Но не знаю, где. Всё равно, что ходить без карты, дружок.
— А как он выглядит? — спросил Ринельгер, осторожно сворачивая по «мостику» влево. — Цитиар?
— Вот этого я точно не знаю, — прошептала Вирра. Её голос звонко звучал на фоне зова русалок. — Когда мы слышали голос папочки, у нас была связь… через Поток, ну… не знаю, как тебе объяснить.
— Ментальная, — подсказал чародей. Разговор отвлекал его от страшных картин вокруг.
— Да, наверное… так что мы знаем о существовании друг друга, хоть ни разу и не виделись.
Михаэль вскрикнул, вынул со свистом меч. Ринельгер, хватая рукоять серпа, развернулся и обомлел: сразу за Эссой, царапая ковёр из гнилой растительности, из воды выбиралась русалка. Она вскарабкалась, бледная, обнажённая и, сгорбившись, поплелась за незваными гостями. Остальная нечисть последовала её примеру — вылезали они неловко, кто-то падал обратно в озёра, не помня, как держать на ногах равновесия.
— Вирра, сестра моя…
Снова разворот. Откуда-то со стороны, по «мостику» двигался, укутавшись в мокрый, с падающими каплями и водорослями, в балахон с рванным капюшоном, из-под которого выглядывало лицо утопленника, хранитель Топи, похожий на призрака: такой же прозрачный и веющий могильным холодом.
— Ты решила в кои-то веки навестить меня и угостить этими смертными?
— Нет, — быстро собралась Вирра. — Мы нечаянно… Не хотели беспокоить тебя, Цитиар.
— Хм… — хранитель Топей остановился. Его русалочье воинство, успевшее окружить группу непрошенных гостей, тоже. — Отец молчит?