Печать Древних
Шрифт:
Синеглазый драконоборец отошёл в башню, чтобы проверить её на «чистоту», а желтоглазый встал над Фирдос-Саром. Ирма, тихонько поскуливая от боли, доползла до окровавленного тяжело дышащего друга.
— Ты прямо-таки бессмертный, сарахид, — бросил драконоборец. — Сколько раз пропустил?
— Драконоборцы, — прохрипел Фирдос-Сар. — Но… Ордена же больше нет.
— Выходит, что уже есть, — протянул желтоглазый драконоборец. — Поразительно… ты бы мог стать самым могучим воином Ордена.
Ветер, словно мрачная тень, появилась у неё за спиной. Ирма взглянула на магистра:
— Некроманты, — фыркнула она. — Не самый слабый у них был…
— Как вы вовремя, госпожа, — Фирдос-Сар распластался на холодном снегу. Под ним медленно растекалась лужа. — Башня, — он хрипло рассмеялся. — Башня к вашим услугам…
— Где Ринельгер и Ардира? — холодно спросила Ветер.
Ирма почувствовала враждебность на уровне подсознания. Она снова взглянула на неё: но магистр в лице никак не изменилась.
— Командир ушёл, — протянул Фирдос-Сар. — А чародей… он отправился в Теневал. Возвращать кому-то должок. Собирался ещё неделю назад вернуться… забрал с собой кое-что.
Памире, закончив добивать раненных, присоединилась к ним. Ирма осмотрела её, держась за локоть Фирдос-Сара, будто маленькая девочка за отца. Драконоборка была с обычными для рунарийцев синими глазами. Выглядела она намного здоровее Сенетры.
— Где остальные? — спросила Ветер у желтоглазого.
— Видимо, развлекаются с наёмниками, госпожа. Скоро вернутся.
— Хорошо, — её холодные голубые глаза пробежались по Ирме и Фирдос-Сару. — Ринельгер в Теневале?
— Да, я так и сказал, — сарахид попытался встать. Ирма ему помогла.
— Я тебе не верю, — сказала она.
— Мне без разницы, — Фирдос-Сар устало опустил голову. — Я — наёмник, не ваш легионер, не раб. Чародей обещал вернуться, он это сделает.
— В Теневале, — одними губами произнесла Ветер.
Повисло молчание. Ирме оно совершенно не нравилось. Глаза магистра обратились к ней.
— Нам нужен лекарь, госпожа, — прохрипел Фирдос-Сар, исподлобья посмотрев на Ветер. Слишком вызывающе. Ирма его понимала. Они многое отдали, чтобы продержать до прибытия помощи.
— Лекарь, — Ветер взглянула на башню, сжала губы. — Будет тебе лекарь, сарахид.
Она вырвала меч из рук желтоглазого драконоборца и обрушила его на голову Фирдос-Сара. Ирма на мгновение замерла, тёплая кровь брызнула ей на лицо. Ветер била клинком ещё и ещё, срываясь в резкий вопль. Остварка оцепенела, крик застрял в её горле. Кровь, сколько крови… одежда Ирмы пропиталась ею, она была везде. Голова Фирдос-Сара превратилась в багровую склизкую кашицу, и его тело откинулось на спину. Ирма сжала челюсти, яростно закричала, вздымая руку и вспоминая формулу самого смертоносного заклинания, какое она только знала, но кто-то схватил её за густую прядь волос. На шею лёг клинок, остварка встретилась с синими глазами драконоборки.
— Почему?! — взвыла Ирма. — За что?! За что, Владычица Аромерона, ты нас ненавидишь?!
Ветер успокоилась, бросила меч рядом с телом сарахида. Желтоглазый драконоборец, терпеливо ожидавшись конца казни, с еле заметным вздохом наклонился за ним.
— В
— Очистите поле, — Ветер даже не посмотрела на Ирму. — Всех в реку, — она вытянула колбочку и протянула желтоглазому. — Мне нужна кровь Одарённой. Её кровь.
— А девчонку-то за что? — Памире немного ослабила хватку.
Ветер не ответила и направилась к башне.
— Не пачкай руки, Памире, — бросил желтоглазый. — Хеймерин, окажи честь?
Ирма их не слышала. Всё внутри обрушилось. Она, уставившись прямо в окровавленные останки и не видя их, упала на четвереньки, протянула руку к единственному на всём свете другу. Синеглазый драконоборец рывком приподнял Ирму за запястье и легко вогнал широкое лезвие меча ей под рёбра. В глазах заискрилось, бок разорвался болью — резкой, тянущей. Зачавкала кровь, стало очень тепло, Ирма откинулась на спину и выдохнула в последний раз, а в её стеклянных больших глазах отразились тяжёлые, налитые багровым свинцом тучи.
***
Ржавые цепи со скрежетом подняли ворота крепости префекта. Форум на рыночной площади горел, и пожар этот был виден со всего города. Очень быстро бунт охватил весь Ветмах, и он наполнился грохотом, звоном металла и криками. Тысячами криков.
— Найдите капитана Терамина, — сказал Ройд, слезая с коня. — Пусть выводит всех. Я приказываю немедленно подавить бунт.
— Так точно, господин!
Стража быстро отыскала префекта на Каменной улице — Ветер, перед тем как снова исчезнуть, послала сигнал чарами. С боями Ройд и его люди прорвались в ещё не охваченный уличными боями квартал и добрались до крепости. Очень вовремя, потому что сразу после них вспыхивали очаги восстания.
Раздав несколько приказов, в том числе освободить Ганарда Анахета, Ройд поспешил отправиться в в свои покои, принять ванную и снова заняться делами. Встречаться с арестованным аристократом у него не было никакого желания. Вечер настал незаметно.
В тусклом свете свечей Ройд Катилус просматривал отчёты за день, присланный всего час назад капитаном Терамином. Устроенная чудовищем кровавая жатва и закрытые после череды убийств ворота зажгли город, став прекрасным поводом, чтобы народ смог вылить весь накопившийся гнев. Тварь уничтожила группы наёмников за последнюю ночь, нанесла ещё удар и скрылась. Теперь гоняться за ней некому, префект не мог послать даже собственную гвардию — от неё осталось от силы десять бойцов.
Ройд приготовил печать и начал закреплять все бумаги, что требовалось срочно передать в муниципалитет и капитану стражи. Город закрыт, в городе бунт, и власть должна сжать кулак, чтобы удержаться на месте. Среди прочего префект готовил приказ: «Послать на помощь тысячу мечей Мёртвому Легиону магистра Ветер и объявить магистра протектором Ветмаха». Протекторат — то же самое, что и присяга в нынешних обстоятельствах.
Становилось холоднее, стражники докладывали, что за стенами всё белым-бело. Префект приказал слугам принести ещё дров — он страшно мёрз в самой высокой башне крепости: ветра нещадно выли на такой высоте и остужали кабинет.