Печать Древних
Шрифт:
К полуночи терпение Ройда кончилось, и он отставил бумаги, окликнул служанку с графином вина и в её молчаливом обществе устроился на мягкий стул возле камина. Следовало ли ему сразу принять помощь Ветер, как только она прибыла в город? Эриганн из Ласанны, будь он неладен, был всегда слишком молчалив и совершенно безучастлив к судьбе Ветмаха. Навязчивая мысль, а скорее стойкое подозрение, что чудовище, поселившееся здесь, ручное, пришло вместе с Культом Кровавой Ночи. Но чья рука спустила цепь с шеи зверя — в борьбе за власть и Ветер, и Эриганн могли быть к этому причастны. Разве что магистр
— Господин, вино кончилось, — робко произнесла темноволосая служанка. — Принести ещё?
— Скажи мне, Алеса, — проговорил Ройд, осматривая кубок. — У тебя есть родные в городе?
— Да, господин, — сказала она. — Мама и папа.
— Они не хотят бежать от этого ужаса? — Ройд кивнул в сторону окна — где-то там на улицах ненадолго стихла гражданская война, а в потёмках следит за жертвами ненасытное чудовище. — Или они тоже сражаются против стражи?
— Им некуда бежать, господин, да и сражаться нет сил. Они старики. А за стенами ещё опаснее, там нет стражников.
— И закона… — Ройд прикрыл глаза. Ветмах — островок в океане Хаоса, охватившие руины Ригальтерийской империи. Теперь и он медленно погружался под волну ужаса, интриг и подбирающейся войны. Нет, Ройд знал, битва за город не уничтожила бы опасность, исходящую от твари — она спрячется, переждёт и снова продолжит охотиться. Всего один зверь — и загорелись остальные проблемы, разрушая всю платформу власти муниципалитета и личную префекта.
Ройд лениво хлебнул из кубка, повернулся к окну и замер — за спиной Алесы, что, кажется, задумалась, уставившись в языки пламени в камине, на подоконнике возникла крупная тень. На свету виднелась только белая, повторяющая конский череп, голова с красным рубцом в районе правого глаза, что, как и левый, переливался алой злобой.
Префект вскочил, швыряя кубок в окно, и тогда чудовище по-кошачьи скользнуло на пол. Алеса, раскрыв рот от ужаса, повернулась, глухо взвизгнула, увидев огромную чёрную пасть — боги не дали ей ни малейшего шанса избежать зубов зверя. Еле удерживаясь на ногах Ройд припал к стенке, повёл рукой, ища пальцами стойку с мечами. Гахтар перекусил шею служанки и отбросил её в камин. Пламя беспокойно забилось и погасло, и комната погрузилась во мрак.
— Эй! Стража! — крикнул Ройд, вытаскивая меч. Странное спокойствие вдруг овладело им, когда чудовище, раскрыв кошмарные челюсти, буравило его взглядом. Он почувствовал даже ликование, отметив шрамы на морде зверя — кто-то всё-таки доставил хлопот этому порождению ужаса, значит, оно не бессмертно, и рано или поздно, либо драконоборцы Ветер, либо особо смекалистые и удачливые охотники свершат правосудие.
Префекта услышали, дверь раскрылась, и к ней бесшумно скользнул гахтар. Гвардеец забежал, скрипнули петли, и чудовище оторвало ему голову.
— Просто так меня не возьмёшь, сучье отродье! — крикнул Ройд. Дверь закрылась.
Гахтар рыкнул, встал на задние лапы, выбил меч из рук префекта и отбросил его к столу. Ройд приземлился на столешницу, она разразилась грохотом, но осталась цела. Префект схватился за живот, его пронзила резкая боль, а пальцы встретились с чем-то липким, тёплым и мягким.
Гахтар схватил его зубами за локоть, сбросил
***
Вокруг башни повисла странная тишина — Памире имела привычку постоянно слушать местность, понимать и чувствовать её, и такое затишье щекотало её и без того напряжённые нервы. Казалось, будто рощица с башней — лишь островок в океане мёртвой пустоты, и даже река, ведущая холодные зимние воды Стужённого океана, исчезла.
Хеймерин, синеглазый оствар со светлокаштановой короткой косой на затылке, иссечённый шрамами, ветеран Ордена, помог Памире скинуть предпоследнее тело в Рею. Кто были люди, которых пришлось зарезать, она не знала, да и знать не желала. Орден приписывал не вмешиваться в политические разборки властных кругов и, прознай в штабе о поступке двух своих солдат и рекрута, всю бы троицу ждала казнь.
— Всё, с этим покончили, — отметил Аарон. Среброволосый и желтоглазый, он был симпатичнее напарника и куда более сговорчив, достал остро заточенный нож, проверяя лезвие.
— Занимаемся совсем не тем, чем по долгу обязаны, — недовольно пробурчал Хеймерин. — Памире до сих пор непосвящённая.
— Всему своё время, — бросил Аарон. — Покуда жаба не отрастила назад хвост, мы поделать ничего не можем.
— Ненавижу твои мудрённые афоризмы, — Хеймерин уселся на чистый, не испачканный кровью снег, достал меч и тряпку. — Мы проходили посвящение по всем традициям, не нарушая предписаний Ордена.
— Нас двое на сотни вёрст вокруг, — сказал Аарон. — Неизвестно, до сих пор ли штаб находится в Нарсефаре. О Панремме столько слухов, и ни одного об Ордене. Прости нас, Памире, что ты станешь нашей сестрой иначе.
— Может быть, мы всё-таки найдём способ? — Памире очень хотелось пройти полную процедуру ритуала.
Ещё маленькой рунарийкой она мечтала стать одной из драконоборцев, не смотря на ту грязь, которую лили на Орден во второй половине Века Слёз. За месяц до алой ночи Памире повстречала Хеймерина, спасавшегося от преследования Святым Воинством. Втайне от родителей она спрятала его, а после попросилась в Орден. С тех пор четыре года тренировок, подготовки организма чарами и травами — Памире готова пройти ритуал, но Аарон не мог его обеспечить.
— Я бы тоже хотел, чтобы ты прошла полный ритуал, — произнёс Аарон. — Но иного пути нет. Раньше этим процессом занимались несколько командиров, находили угодья, готовили жертву и посылали группу рекрутов. А ты одна у нас, Памире, как василиск среди каменного сада в людный день. И уже доказала своё мастерство.
— Было немало драконоборцев, стяжавших славу героев, — добавил тихо Хеймерин, — кто вступил в Орден без полного ритуала.
— Анис из Дредринара тому пример, — поддержал напарника Аарон, — А у неё подготовка была ещё короче, чем у тебя.