Печать демонов
Шрифт:
Перед дверями в дом была сделана большая веранда, крытая, кстати, деревом на которой стояло кресло-качалка, накрытое лоскутным пледом. Кресло было направлено в сторону Океана, который хорошо просматривался даже с того места, где стояли Вилтон и Джулиане.
– Вы говорите, что этому дому – почти четыреста лет? – секретарь оторопело осмотрел его. – Но это невозможно! Посмотрите на фундамент… там приямки!
– Что?
– Подвальные окна, для проветривания подвала и освещения…
Вилтон несколько раз скользнул взглядом по фундаменту дома – выложенному из огромных камней, неправильной формы. И, наконец, увидел
– А эта кладка… валуны этого дома имеют несимметричную форму… Я такое видел только в Южной Америке. В горных городах инков… Такие странные валуны – необычной формы… стены из них – они выдерживают даже самые мощные землетрясения… Этот дом… он странный! – Джулиане присмотрелся к дому Снарков. – Господи… что за место? Я готов съесть свою сутану прямо в центре Ватикана, если этот фундамент не моложе самого дома на двести лет! То как он построен – так начали строить только всего лет сто назад! А сам дом на этом фундаменте – это архитектурный стиль Колониальной Эры – ему лет четыреста… Но как так? (Она из аномалий дома Снарков в том, что его фундамент построен по тем технологиям, что появились только двести лет спустя, после постройки самого дома. Каким-то непонятным образом Снарки в предугадали множество архитектурных открытий девятнадцатого века. Примечание автора).
– Это – Снарки. Этим всё сказано, – Вилтон не особо много понял из того что говорил Джулиане, поскольку архитектура была его самым слабым местом.
Единственное что он понял – дом у Снарков странный. Впрочем, сами Снарки тоже были странными.
– Я ни разу о них не слышал…
– Ничего страшного. Главное, что я им доверяю… Эти Снарки… от их рода на начало Ужасной Войны (Гражданская Война США. Примечание автора) осталось только два человека – Эйнджел Снарк Старший и Эйнджел Снарк-Младший. Они пошли воевать на стороне Конфедерации – то есть были «южанами». Однако с ружьями в руках их видели очень редко – оба Снарка в основном скальпелями работали – отбивали у Смерти их добычу на полях боя. Скажу вам. Как на духу, честно – таких врачей как Снарки надо поискать. Они могли вырвать из лап Смерти даже обречённого человека. В общем, говоря честно, доверия к этим типам у меня много. Старый Снарк погиб во Флориде, незадолго до окончания войны. Так что его сын вернулся с войны, и теперь живёт тут – скромным отшельником.
– Погодите, милейший… Но ведь вы были «северянином». Воевали на стороне США – Снарки – ваши враги!
– Война кончилась. Чего счас старое то ворошить? Д и тут более сложная история – младший Снарк спас мне жизнь во Флориде. Так что я ему очень доверяю и уважаю. Знаете – это очень необычный человек. Из «старой породы» – те кого можно называть «американской аристократией»… Счас таких не делают.
На улице зашумело, а на траву упали первые капли дождя. Вилтон оглянулся на лошадей, и порадовался, что снял с них уздечки – лошади неторопливо трусили в сторону громадного (хоть слона под ним я) навеса, с сеном и водой.
Поднявшись по ступеням веранды, Вилтон начал дубасить кулаком по солидной, крепкой двери, из какого-то дуба.
Некоторое время ничего не происходило, а затем с той стороны двери кто-то заворчал:
–
Голос был определённо не Снарка.
Прежде чем Вилтон сумел понять, для чего бобру ломиться в бордель, дверь открылась, и на пороге появился на редкость странный человек.
Больше всего он напоминал выкопанный на какой-то могиле и оживлённый некромантией труп. Высокий, плечистый, но очень костлявый – кости торчали во все стороны, как у узника военного концентрационного лагеря. Выглядел сей мужчина так, словно на него, со скрипом, натянули чужую кожу, коя была, как минимум, на два размера меньше. Причём кожа была обсыпана «старческой гречкой», хотя сам мужик на старика не очень походил – разве что каким-то мрачным, как у вредных стариков, взглядом. А ещё он был совершенно лысый, но с ясными, сверкающими, как у молодого, глазами. Да ещё и злой, словно «водка на красном перце» как говорили знакомые Вилтона из Нью-Йорка.
– Чё? – с порога поинтересовался странный тип, тыча пальцем в верёвочку звонка, выкрашенную в ярко оранжевый цвет и снабженную деревянной пампушкой. – Прикатили, голубки, дверь ломать… Звонка чё, совсем в упор не видим? Надо вам по утрам бычачьей мочой глаза промывать, глядишь – видеть станете ими дальше своего пятака…
– Эй, мы вообще-то к твоему хозяину, – проворчал Вилтон, совершенно не ожидавший увидеть в дверях дома Снарка такого-то странного парня. – А за двери не беспокойся, их и топором не выломаешь… И вообще – что бобру в борделе делать, а?
– Как чо? Брёвна грызть, – хохотнул странный человек.(Намёк на старый французский анекдот времён Наполеоновских Войн, о борделях с настолько непрофессиональным персоналом, что к ним даже бобры забегали. Примечание автора).
Джулиане покраснел, а затем захохотал и хлопнул кулаком о кулак.
– Надо же – узнаю старые французские шутки, уважаемый. Из каких краёв изволили свой зад в Калифорнию притащить? Лангедок?
– Жеводан, – отрезал мужчина и посторонился, пропуская гостей в дом. – Заваливай в гости. Да ноги вытирай. Чай ковёр постелили не для красоты.
– Жан! Кто там, в двери-то ломится? – донёсся из глубины дома звонкий женский голос.
– Да притащились какие-то бродяги-доходяги, видимо к Эйнджелу – к кому ещё такие типы припереться то могут?
Вилтон и Джулиана вошли в дом. Прихожая была очень большой, рассчитанной на десяток человек, но на кабаньих клыках, вбитых в стену, висело всего два дорожных плаща. Стены тут были не просто оббиты досками, но и обклеены какими-то бумажными обоями, отчего в доме было тепло и уютно.
Из соседней комнаты в прихожую, бесшумно ступая по коврам, из шкур бизона, шагнула невысокая девушка, облачённая в пончо. На голое тело.
Она была темноволосой, с красивым, хотя и несколько грубоватым лицом. На её правой ноге, в верхней части бедра, красовалась большая повязка.
Тёмно-серые глаза девушки скользнули по гостям, и она улыбнулась, блеснув ровными, белоснежными зубами.
– Меня тут, в этом доме, Милалика кличут. А энтот тип – Жан-Палаш из Жэводана, вы уж, господа, не сильно на него серчайте. Ему Боженька силы-то отвалить изволил, а вот до раздачи ума он не утерпел, да и упрыгал, что твой заяц… Так и бегает, без мозгов в голове…