Пазл
Шрифт:
Ворон кивнул.
И всего несколько часов назад ты, Баклан, видел кое-что на планете, откуда тебя увез адмирал Финч, ты кое-что видел, вернее, ты видел кое-кого. Не поделишься ли воспоминаниями?
Баклан задумался, - Да я ничего и не скрываю, спрашивайте. Может, я что-то не понял?
Но, мне кажется, там все реально и понятно, он на миг замолчал, - может, показанное там устройство мира, да и то, я просто не имею нужных знаний, чтобы все, что видел понять, а так, будто бы все ясно.
Ворон вопросительно посмотрел на Баклана. Тому и самому было интересно.
– Давай!
Ворон даже не напрягся, хотя чисто по-человечески привстал над краешком стола, о который опирался пятой точкой. Действительно, Баклан ничего не почувствовал, а Ворон тем временем перевел не совсем добрый взгляд на джентльмена. Выглядел он в этот момент чрезвычайно важно и пафосно, будто бы оглашал вердикт наивысшей инстанции (по сути, так оно и было).
– Я здесь по очень важному делу, у меня своя миссия, а тебе, Даразон, придется уйти! Смотри!
Финч во все глаза смотрел за разыгрывающимся действом.
Тот, кого он всю свою жизнь называл герр Гроссом, даже не стушевался, но повел головой - Ты смотри, кто правит бал! Никому из присутствующих не дано было знать, что он увидел.
– Я думал, что всегда действую сам, а мне всего лишь поз-во-ля-ли.
– Он невольно потупил очи, а когда поднял взор, то казалось, смотрит в никуда, в таинственную даль.
– Я искренне считал себя советником Творца, а Ему, или Ей, - и он с сильно заметным разочарованием кивнул в сторону тыквы-тора, - советники не нужны!
То, что показал ему Ворон, одновременно выведя изображение на экран рубки, было настолько важным, что меняло все в жизни присутствующих. Даже того, кто мог разрывать путы черных дыр, зажигать сверхновые и гасить гамма-всплески поцелуев нейтронных звезд!
И людям, и зеру тут же был введен в сознание реальный и объемный образ с самого большого экрана музея.
Баклан вновь пристально рассматривал означенную мерцающими пределами полей тыкву-тор с четко выделенными впадинами полюсов и миллиардами вихрей-водоворотов, связывающих противоположные стороны. Явно выделялись мандариново-апельсиновые доли и хорошо различимая ячеистая структура. Были и косточки - квазары, их было много, мелких и едва заметных, и еще много чего-то, чему Баклан не знал даже названия.
Переплетающиеся кротовые норы-червоточины напоминали нейроны и синапсы мозга и соседствовали с невероятными переплетениями ни на что не похожей сияющей паутины.
Так это видел человек.
Финч со своей почти симбиотической связью
– Зачем?
Ворон-информарий видел представшую перед ним Вселенную длинным-длинным рядом цифр и формул, переплетавшихся и дополнявших друг друга, и с какой-то живой последовательностью сформировавших, почти родивших некий образ.
Если описать, как видел представшую перед ним Вселенную Даразон - герр Гросс, то самым правильным будет представить явившееся ему как Что-то с десятью основными измерениями, парой дробных и дюжиной дополнительных. И это что-то было совсем не тем, что он видел уже многие и многие миллионы лет. Но, в отличии от других, он всё прекрасно понял.
Вселенная слишком сложна для понимания человеком и зеру, и она предстала в образе максимально понятном живым - разбухающим, растущим, с клубящимся пределами, не сформировавшимся до конца тором. Вывернутым наизнанку пространством из бесчисленного числа червоточин и прошедшего фазовый переход пенящегося пространства, а для разума информария, растекающейся плоскостью, улыбающейся бесконечными строчками цифр и формул.
Она предстала перед каждым из существ именно в том образе, в котором их сознания могли объять часть необъятного. И не больше.
Ни в один разум сущее не входило большим, чем он мог понять своими, данными ему интеллектуальными возможностями, входило понятным лишь для него.
Все собравшиеся в тесной рубке патрульного корабля не двигались, предполагая, что среди них или присутствует, или смотрит на них сверху кто-то, не желающий вмешиваться непосредственно, но маленькими шажками подталкивающий каждого в единственном из всех возможных направлений, предназначенным для каждого и известном с первого мига творения.
Даразон, тем временем, принял подобающую моменту позу, хотя уже и выглядел не так парадно, как за минуту до этого. Одежда его будто бы потускнела, а роскошная, за миг до этого прическа, требовала стрижки. Потускнели и его многочисленные украшения и драгоценности, пряжки, серьга в мочке правого уха и массивные матовые браслеты на запястьях.
А на обзорном экране рубки корабля было видно, как бесконечным сизым туманом со всей нашей Вселенной, стягивалась к черному провалу и исчезала в нем, уходя к себе, необъятная сущность иного мира.