Пазл
Шрифт:
При появлении дредноута присутствующие немного дернулись, сместились в пространстве и тысячи белых канатов энергоразрядов двинулись к "Финчу". Зеру отдал всю энергию с шара энергоприемника защитным полям.
Финчу пришлось пешком пройти три тамбура, чтобы перенести два красных продолговатых ящика с небольшими металлическими ручками к камерам торпедных аппаратов. Финч вручную открыл шаровидные, метровые камеры и вложил в каждую из них выкрашенный красной краской деревянный ящик с незнакомым ему содержимым. Коды на применение оружия он ввел заранее. Дальше было дело техники. Финч просто дал команду корабельной системе на поражение цели. Ни огня, ни вспышек, ни катаклизмов. В неярких, бледных сполохах неизвестной энергии ретранслятор серых и раскинувший в стороны щупальца корабль спрутов исчезли сразу, а черный параллелепипед начал распадаться на кубы разного размера и цвета. Финч дал команду матрице, задал параметры прыжка и шевельнул передними лапами, будто отталкиваясь. Корабль почти прыгнул, когда сзади его кто-то
– Ну и спруты, ну и молодцы! Но, "Финч" прыгнул!
Вот тебе и устаревшие корабли! Люди не знали истинных возможностей кораблей зеру!
– Да Финч и сам их не знал!
При выходе в реальное пространство вслед за дредноутом вывалилось несколько килотонн горячей плазмы, на автомате корабль снова прыгнул, уходя от звездного жара.
– Оплавленный и сгоревший наполовину хвост, оплавленные антенны, обгорелые плоскости движителей, сотни миллионов сгоревших датчиков внешнего обзора и десятки тысяч других сенсоров, сгоревших и оплавленных. Процентов на восемьдесят корабль был слепым, но, пока боеспособным, был патрульным кораблем зеру. Немедленно заработала программа регенерации. Корабль восстановится довольно быстро, пилоту же было гораздо хуже. Финчу сильно досталось - смятый панцирь, несколько костей скелета сместились и требовали корректировки, и еще по мелочам, немного. Он терпел и составил срочную депешу с записью операции. Присоски медицинской системы неслышно надвинулись на него сверху, запустилась программа восстановления параметров пилота. То из этой программы, что ему предстояло сделать самому, он сделает после.
– Лечиться потом, так у них, у зеру, принято испокон веков, еще с тех времен, когда люди, чуть обогнав ближайших конкурентов, слезли с деревьев и ступили на горячий песок саванны.
С минимальными потерями, как всегда, задание выполнено.
– Но если у его патрона такие возможности, зачем ему зеру? Зачем ему многочисленный, постоянно находящийся в патрулировании флот из тысячи кораблей, как Финч имел возможность убедиться, лучших кораблей во вселенной? Что бы ни говорили люди!
Нужно просмотреть и расшифровать записи, что же он там уничтожил? И чем в него плеснули, какое бездонное море энергии выплеснули на него в этот раз? И ради чего?
– Наверное, ради того самого черного параллелепипеда, который он уничтожил. Ведь и спруты и серые были здесь не просто так. Финч внес посильный вклад в будущую победу, уничтожив крейсер и ретранслятор.
– Он уже причастен к грядущей победе и был этим безмерно горд.
Ни Финч, ни считающий центр корабля не знали этих звезд. Корабль вышел из гиперпространства среди совершенно незнакомых светил и далеких пятен галактик, здесь не было ни одного знакомого ориентира! Финч не паниковал, энергетические отсеки набиты энергией последнего кредита, с такими запасами он долетит домой, откуда угодно. Но, к большому сожалению, он не знал куда лететь, даже направления, и пока у него не было никаких догадок и предположений. Он не сомневался, навигационный центр корабля высчитает координаты, свои вычислительные возможности, в конце концов, тоже можно подключить к считающим кристаллам и нейронам корабля. Но, так не хотелось. Он знал о неприятных особенностях процедуры и когда то проходил её!
К запасам энергии он прибавил полторы бутылки коньяка и семь сигар. И возможность обдумать ситуацию, разобрать записи и попытаться понять, что же с ним случилось. Внезапно в его сознании тоненьким, едва различимым писком обозначился клик о внешнем вмешательстве. Был зуммер таким слабым, что Финч даже удивился.
Сигнал обозначал "Осмотри корабль - внешнее воздействие!". Финч начал внешний осмотр рейдера. Несколько кубов от распавшегося черного параллелепипеда наполовину проникли в корпус корабля и слегка потускнели, не сохранив тех радостных цветов на какие распался их родитель. Финч немного растерялся. Больше половины наружных датчиков сгорели, оставшиеся должны были достоверно, хотя бы абрисно определить содержимое кубов. То есть, хотя бы, как на древнем рентгеновском снимке, нарисовать контуры содержимого. Ничего этого не было. А экран мигал знаком опасности, и мозг корабля кликал прямо в сознание пилота об опасности исходящей от кубов. Это могло быть и местью уничтоженного объекта, и, это могло быть чем угодно, даже тем, с чем ему, Финчу, никогда не приходилось встречаться.
Полированный коготь Финча упал на символ запуска автономных анализаторов обстановки - нескольких биомеханических арахнидов высшей защиты.
С любопытством наблюдал, как уверенно пауки приближаются к кубам. Даже не сомневался, что-то будет! Финч отчетливо видел, как все три куба одновременно начали просачиваться сквозь корпус дредноута. Корпус корабля при этом оставался целым и монолитным, как и прежде. Все три куба неспешно вплыли в рубку, и дружно, друг возле друга, пристроились на единственное свободное пространство - у стойки со сверкающими огоньками индикаторов блоками навигационной системы. Теперь они были насыщенного серо-металлического цвета, тусклыми, и казались опасными, может быть, им хотелось такими
– "Пространство, окрашенное в красные и синие тона - свидетельство близкого края. Бери курс вон на ту... и далее следовали указания направления движения и импульсы ходовых движителей, - одинокую голубую звезду, прыжок рассчитывай на двадцать стандартных часов. Мы пока изучаем твой язык и информацию, необходимую для общения. Потом поговорим". Ни подписи, ни похожих на нее вензелей и росчерков не было. Финч немедленно ввел данные и корабль прыгнул.
Налил чуть коньяка и закурил сигару. Кубики не возражали. Казалось- и зеру, и кубы, просто разглядывают друг друга. Финч всем своим естеством ощущал взгляд и интерес к нему этих нежданных визави. И он, и они безмерно удивлялись виду друг друга. Желание общаться и любопытство витали в тесной рубке рейдера.
Финчу казалось, что эти объекты - подобие или даже полный аналог его патрона или что-то, он не предполагал что, но что это просто живые существа, вряд ли. Вдруг вспомнил о ланцете Оккама - и предположение стало самым вероятным.
– Новая форма жизни? Но, успевшие сбросить на экран несколько символов первого анализа паучки-исследователи при первом осмотре кубов не обнаружили признаков жизни. Но, они с ним общались! Может, у зеру неверное определение жизни? Может быть...? Всё может быть! Подождем.
Это и было сейчас самым верным решением.
Кубики молчали, будто давали Финчу возможность подумать и самому сделать необходимый вывод. Сейчас, чтобы быть представительнее, ему бы надеть фуражку, обыкновенную адмиральскую фуражку, но у него ее не было. На зеру благородная и красивая адмиральская фуражка смотрится с человеческой точки зрения комично и нелепо. И в галактиках людей эта точка зрения и преобладала. Так что фуражки у Финча не было. То же и с формой - помесь набедренной повязки и женского фартука с кармашками под мелочь и главное достоинство зеру - пурпурный пояс пилота. Вот и вся амуниция. Отсутствие нормальной формы его мало тяготило. И еще смешные, плоские на концах, крошечные, похожие на маленькие ласты ботиночки, самая нелюбимая зеру часть "формы", которую они, едва ступив на борт корабля, тут же снимали и забрасывали в самый дальний угол рубки. На этой "форме" амуниция зеру не заканчивалась. Были и скафандры - мягкие для нормальных планет, и высшей защиты, с дополнительной энергетикой, экзоскелетом и мощными генераторами защитных полей. Наверное, сам создатель сделал скафандры для нелепых тел этих галактов, обыкновенный разум этого сделать не мог! Было и оружие, которым они пользовались в совсем уж безвыходных случаях. Обладающее подавляющей мощью. Холодного оружия, присутствующего в снаряжении большинства известных рас у зеру не было.
– Если тебе больше нравиться так, пожалуйста!
Три перламутрово-серых куба у стойки с блоками навигационной аппаратуры слились в один, который тот же час начал трансформироваться в человеческую фигуру, через несколько секунд превратившуюся в добродушно улыбающегося Финчу человека средних лет не слишком впечатляющей внешности с добрыми серо-голубыми глазами. Человек запустил руку за навигационную стойку, уверенно поискал там что-то и достал штатное запасное кресло. Профессионально, словно всю жизнь только этим и занимался, вставил нужные штыри в специальные гнезда в палубе, установил и зафиксировал кресло уверенными движениями. Затем человек, будто после долгой работы, с облегчением вздохнул, уселся в кресло и развернулся к Финчу.
– А ведь мы с вами коллеги, адмирал! Мы делали вашу работу в галактиках людей, когда ни вас, зеру, ни вашего хозяина там не было и в помине. И почему-то мне кажется, адмирал, что ваша раса пойдет тем же путем что и мы. Ведь мы тоже писали летопись огромного сектора вселенной, и архивы наши были гораздо больше ваших, на разных носителях и на десятках планет, и корабли наши, не в обиду будь сказано создателям ваших дредноутов, были больше приспособлены к реальности этого мира. Потом, почти в конце пути, около сорока миллионов лет назад, наши создатели решили объединить информацию в одном месте и на одном носителе.
– Я, адмирал, отождествляю себя со своими создателями, поэтому я говорю - мы.
Человек, может, Финчу показалось, тяжело вздохнул, затем продолжил.
– Мы до сих пор не знаем - что случилось тогда. Может, кто-то вмешался, но ... вы догадываетесь, что информация не исчезает бесследно? Так вот, я тот самый трехсотметровый параллелепипед. Я и есть тот самый массив информации, истины веков и тысячелетий множества рас и народов, замороженных и испепеленных планет.
Я то, что осталось от существ, миллионы лет собиравших крупинки знаний в огромном секторе вселенной. Они ушли, сполна испив чашу подаренного им времени.