Паутина
Шрифт:
Сенька подпрыгнул, стукнулся о матицу и, рушась вниз, продекламировал:
Кабы стал я хозяин Драчевки, а драчевцы — наоборот, то от той переставки ловкой я бы…— Полный стал идиот! — закончил за него Виш. Промахнувшись мимо стульчика, Сенька не расслышал конюха и вдохновенно продолжал:
Стал бы главным я старожилом, Муза— Идиотом обозвала! — закончил за Сенечку фершал.
Домовой ничего не слышал, отбивая башкой ритм о потолочную балку:
И носил бы с утра до ночи старожилов я на пинках! Ибо стал бы талантлив очень…— Но пока что — увы и ах! — завершил чтение Сим, ухватил скачущего вверх-вниз Сенечку за шиворот да как наподдаст по мягкому месту.
Домовой не обратил на пинкаря никакого внимания, а задумчиво повис в воздухе, продолжая сочинять вслух:
Я спросил бы их: «Вас ист дас? Первый кто старожил из нас?»— А ответ его поразит, — начал коновал, а продолжили все старожилы дружным хором: — Уж никак не ты, паразит!
В окно заглянула полная луна, и Кам Рой заявил, что как ни хорошо в Драчевке, но пора и честь знать. Спасибо, мол, этому дому, пойдем к другому — ютову. Маг и чародей вышли из кузни, прихватив с собой юта. Вывели из конюшни Банана и Верного, а также ютского калюного: коня желто-рыжей масти с крас-ниной и гнедым ремнем по хребту, — заседлали, но пока возились со сбруями, не заметили, что старожилы приготовили в путь трех бывших жеребят.
— Лес, твое дело — держать юта под вещун-контролем, — сказал Рой, усаживая Болвана в седло и заклеивая тому рот липким листом молчун-травы. — Что бы ни творилось вокруг — нападение, схватка, стрельба, — управляй Болваном. Когда пойдешь в левый зрак, он тебе может пригодиться: и обстановку в Ютландии знает, и контакт у тебя с ним хороший установлен.
Нов кивнул, соглашаясь, обернулся и вдруг заметил, что драчевцы тоже сидят в седлах: кузнец на однозвездном, конюх на двухзвездном, а фершал на скакуне с тремя звездами во лбу. Сим и Виш — на жеребцах, а Кос — на кобыле.
— А вы куда собрались? — спросил маг.
— Мы-то? Тебя провожать, — сказал кузнец.
— Лично я Дом ютов посмотреть желаю, — заявил конюх. — Вдруг лучше нашего живут? Тогда я там себе хрусталю наберу и серебра на подковы моему двухзвездному Лейтенанту.
— А я своей Капитанше, — коновал похлопал кобылу по холке, — бриллиантовые подковы присобачу. А еще хочу на ютских баб глянуть: чем они от наших отличаются? Вдруг у них и вправду, — лицо Коса расплылось в улыбке, а клинышек бороды торчком встал, — поперек?
— А мой Майор, — сказал кузнец, — и простыми подковами из легированной стали обойдется… Или нет! Я ему магниевые откую! Вот здорово
— Какие алмазы? — удивился Рой. — Вы куда, вообще-то, собрались? В кладовку, где все по полочкам разложено? Бери не хочу! А того не забыли, что юты имеют скверную привычку из громобоев палить почем зря? В первого встречного-поперечного!
— Да брось ты, Беренников, пугать-то, — сказал Кос. — Что мы — ютов не видели? Видали мы их. Юты как юты. Что ютанты, что ютролли. Так что не будем спорить, куда и когда нам ездить. Раз сказали, что собрались за хрусталем и бриллиантами, тебе нас не удержать. А сгодиться мы можем, понимаешь.
— Решайте сами, мужики, — сказал Кам. — Мое дело — предупредить. Так что ежели вдруг кого прибьют ненароком, пускай он на меня не обижается. Я не ответчик.
— На том свете угольками рассчитаемся, — успокоил его фершал.
— Они что, в Ютландию со мной собрались? — подумал Лес. Про тот свет толкуют… Но почему думают, что за паутинной границей расчет углями идет? Загадочные люди старожилы, как ни крути…
Кавалькада тронулась в путь. Нов перестал прислушиваться к разговорам взрослых, сосредоточился на юте, боясь потерять контроль.
— Стой! Кто идет? — послышалось из предрассветной мглы.
— Пикет, — объяснил маг. И крикнул невидимым стражникам: — Полудюжинник со своим отрядом!
Лес с удивлением заметил, что на плечах его заблестели звезды из александрита. Интересно, и когда успел прицепить?
— Полудюжинник — ко мне, остальные — на месте! — приказал кто-то.
Рой жестом велел спутникам остановиться и тронулся вперед. Вернулся минут через пять и сказал, что путь свободен. Наверное, помогла княжья грамота.
Они миновали будку пикета и коромысло заграждения. Нов огляделся и понял, почему пикет установили именно здесь. По правую руку, сразу за будкой, была устроена засека. Макушки елей копьями торчали наружу — коню не пройти, да и пешему придется покряхтеть в эдаком искусственном буреломе. А по левую руку отсыпную дорогу лизали волны заросшего камышами озерца, переходящего в болото. Сейчас кочки скрывала мгла, но Лес вспомнил их, потому что не раз проезжал пикет, сидя в телеге. В ту сторону, куда сейчас направлялись, их возили всем классом — на практику. Назад всегда приходилось двигаться вдвоем с молчаливым возницей, всякий раз одним и тем же.
Кони шли в сторону Великих Мудаков. Банан и Верный могли обойти всех, детям Верного было не сравниться с папашей, считал Нов, не говоря уже о калюном. Кабы не задание следить за Болваном, который только и мечтал отстать и потеряться… Поэтому Банан двигался в хвосте кавалькады.
На востоке чуть забрезжило, когда показались крыши деревни. Окна изб не светились, из труб не шел дым. Дымила одна огромная труба Дома ютов, торчащая на задах Великих Мудаков.
— Как проникать станем? — спросил Рой. — Через трубу нельзя: как раз в стальной расплав угодишь.