Паутина
Шрифт:
– Настолько удачно, насколько можно ожидать, сэр, - ответил Варном.
– Обещаю, наш визит не отнимет у вас много времени.
– Был уверен, что именно так вы и скажете.
– Энтони Бут снова пригубил мартини и словно растекся в объятиях дивана.
– Впрочем, я надеялся, что вы будете со мной откровенны, насколько это возможно. Софи была мне очень дорога.
– Квартира, где она жила, принадлежит вам, не так ли?
– спросил Варном. Он стоял, убрав руки за спину, будто принимая парад, на фоне грандиозного вида на реку, пылающих на закате стеклянных стен конторских зданий,
– У меня долгосрочная аренда и на контору, и на квартиру. Это все, что я мог себе позволить после того, как оставил службу и продал дом, чтобы основать «Моботехнологию». Затем правительство пожелало усилить меры безопасности в Лондоне. Мой чип для «красной линии» выиграл конкурс, я выставил акции «Моботехнологии» на Фондовую биржу - и вот он я, сорвавший большой куш технократ. Все произошло очень быстро. После того как я переехал, было бы глупо, чтобы квартира пустовала, когда Софи негде жить. Она была очень счастлива, когда я ей это предложил.
– А как отнеслись к этому ее родители?
– спросил Варном.
Бут пожал плечами. Паутинки серебристого света задрожали в его мартини.
– Софи считалась достаточно взрослой, чтобы решать самой. Я с удовольствием помог ей. Саймон и Анджела славные и добрые люди, однако едва ли честолюбивы. Они считают себя социалистами, но на самом деле проявляют себя в политике как реакционеры левого крыла: раздумья, сетования, преклонение перед взглядом меньшинства и этническая корректность. Софи не слишком ладила с ними последние несколько лет. Типичный случай отцов и детей. Я пытался держаться в стороне, но когда увидел место, где она поселилась после переезда в Лондон, предложил ей свою старую квартиру. Сам я слишком занят, чтобы возиться с продажей или сдачей жилья в аренду, так что квартира все равно пустовала, а Софи требовалось спокойное место, чтобы заниматься своей работой.
– Вы знали о ее работе?
– Я мало что смыслю в искусстве, - ответил Бут.
– Я матерый компьютерщик. Технарь.
– Но вы помогали Софи. Купили ей компьютер.
– Подарок богатого дядюшки.
– Вы знали о ее веб-сайте?
– Конечно. Я платил за аренду канала и модернизировал ее компьютер.
– А вы когда-нибудь заглядывали на ее сайт, сэр? Энтони Бут улыбнулся:
– Я типичный технарь-трудяга, инспектор. Двадцать четыре часа в сутки у компьютера. У меня нет времени погружаться в поп-культуру. Скажите, у вас уже есть подозреваемый?
– Мы пока изучаем общую картину, сэр, - ответил Варном.
– Я слышал призыв Саймона в новостях в шесть часов. Кстати, кто одолжил ему пиджак?
Варном, поколебавшись, ответил:
– Один наш служащий.
– Саймон неплохо справился, он ведь преподает актерское мастерство, однако, по-моему, он совершил ошибку, взывая к совести людей. Как правило, жадность бывает более сильной мотивацией. Я собираюсь предложить награду за сведения об истинном убийце.
– Вам придется обсудить это с моим начальником, сэр, - сказал Варном.
– Пожалуй, стоит.
– Когда вы возили Софи в Нью-Йорк?
– поинтересовался я.
– Наверное, Саймон и Анджела вам уже об
Варном устремил на меня тяжелый взгляд. Я проигнорировал его и продолжил:
– Я видел открытки, которые она там покупала, они были засунуты за раму ее зеркала в ванной. Если, как вы говорите, ей было больше восемнадцати, значит, поездка состоялась не более двух лет назад.
– Честно говоря, это было в ее девятнадцатый день рождения.
– Энтони Бут искоса поглядел на меня.
– Я несколько устал с дороги и потому, возможно, не вижу связи вашего вопроса со смертью Софи.
– А что вы делали в Шотландии, сэр?
– в свою очередь спросил Варном.
– Деловая поездка. Беседовал с проектировщиками на заводе по изготовлению чипов близ Глазго. Мы внедряем усовершенствования в нашу технологию «красной линии».
Я постучал по стойке с мониторами:
– Они принимают сигналы с камер, подключенных к «красной линии», не так ли, сэр?
– Честно говоря, это прототип, - ответил Энтони Бут, - Как только сеть была смонтирована и запущена, она стала почти живым существом. Я не мог убить свое первое дитя и перемонтировал свою сеть. Она не очень умна, но ведь она еще учится. И никогда не перестанет учиться, как вы или я. В этом, конечно, ее красота.
– Снаружи вашей старой конторы была камера скрытого видеонаблюдения, - заметил я.
– Все по-прежнему говорят «скрытого», но в действительности это система открытого видеонаблюдения, - поправил Бут.
– В этом - гигантская разница. Система скрытого наблюдения замкнута на трансляции некоординированных сигналов от камер на пульт центральной диспетчерской станции, я же назвал свою систему открытой потому, что она открыта для активного разумного вмешательства сети, населенной взаимосвязанными чипами «красной линии», способными принимать решения и действовать на основании собственных решений.
Варном бросил на меня еще один тяжелый взгляд и спросил:
– А та камера над вашей старой квартирой, сэр, не была частью вашей первой сети?
– Разумеется, мы использовали ее как часть демонстрационной системы. Одна камера постоянно установлена над дверьми, остальные расставлены по улице. Мы высылали на улицу с полдюжины одинаково одетых людей, дабы показать потенциальным клиентам, что система способна их различать, выделять каждого человека в отдельности и следить за ним.
– А вы бы узнали, сэр, не была ли камера недавно активна?
– Система перекрывает Шордич и Хокстон. Полагаю, моя малютка могла туда подсоединиться. Вы думаете, она могла зафиксировать того, кто напал на Софи?
– Можете не сомневаться, мы вникали во все, - заявил Варном.
– Вы что-нибудь знаете о друзьях Софи?
– Я видел очень немногих. Особенно после того, как она переехала.
– А молодые люди?
Бут задумчиво потягивал свой мартини.
– Не думаю, чтобы у нее кто-то был. Во всяком случае, не было того, кого вы или я назвали бы «молодым человеком».