Паутина смерти
Шрифт:
Узкое отверстие вело в похожее на нору углубление. Нэнси надеялась, что там может оказаться подземный родник или минеральный источник.
Сейчас она молила Бога, чтобы там не было ничего опасного для сына.
— Зак!
Нэнси еле протиснулась в узкое отверстие, вглядываясь в зловонную темноту. Наконец, когда глаза немного привыкли, она увидела сына. Точнее, его испуганное личико.
— Не бойся, маленький. Мамочка с тобой, — говорила Нэнси, медленно пробираясь к сыну.
Когда оставался всего шаг, она замерла на месте — руки
Глава 57
Бруклин
10.20
Когда Хью вернулся, Джек уже успел прийти в себя.
— Да ты белый как смерть! Тебе нехорошо? — всполошился Хью.
— Жарко тут. Духота! — ответил Джек, кризис прошел, и ему стало лучше. — Принес ключи?
Порывшись в карманах, Хью выудил ключи от машины.
— Держи! И не волнуйся так. Хорошо?
Джек кивнул ему и пошел на автомобильную стоянку.
Время не ждет. Отсчет пошел на минуты. Джек знал, что они вступили в гонку со временем, призом в которой будет жизнь Лу.
Врач сказал, ей осталось максимум сорок восемь часов.
«Всего сорок восемь часов!»
Джек больше не числился в ФБР — у него не было ни значка, ни оружия, ни статуса. Хью самому придется собирать экстренное совещание, отчитываться перед Маршем, потом с его разрешения звонить в нью-йоркское управление полиции, чтобы они подстегнули процесс и выделили ребят из команды «SWAT». Затем надо сформировать группу захвата под руководством ФБР.
Джек также посоветовал обратиться к Джошу Бенсону и Лу Честеру — инструкторам «Родманс-Нек», специальной тренировочной базы ФБР в Бронксе. Честер к тому же лучший в мире снайпер. А Бенсон разрабатывает самые сложные обучающие сценарии, и когда дело доходит до реального захвата зданий и освобождения заложников, ему нет равных.
Офицеры полиции прочешут все территории, обозначенные Хью и Джеком, где, возможно, скрывается БРМ.
А Джек тем временем ехал в Марин-Парк — крупный район между Милл-Бейзин и Джерритсен-Бич, относящийся к шестьдесят первому и шестьдесят третьему участкам нью-йоркского управления полиции. Считалось, что уровень преступности там низкий.
Марин-Парк сформировался на месте бывшего голландского поселения. Здесь построили первую в Америке приливную мельницу. С тех пор огромная болотистая территория с отдельно стоящими деревьями, трясинами, топями и сельскохозяйственными полями изменилась до неузнаваемости. Теперь здесь жили в основном нью-йоркские итальянцы и евреи в домах, построенных шестьдесят-семьдесят лет назад.
Джек поднялся вверх по Джерритсен и, повернув за угол, выехал на Филмор, а потом проскочил по Восточной 33-й и 34-й. Немного растерялся, увидев перед собой торговый центр «Кингс-плаза». Пришлось возвращаться на улицы Хендриксон и Коулман, откуда был виден зеленый бархат поля для гольфа Марин-Парка.
День стоял теплый, несмотря на сильный ветер с бухты.
Жилой район вокруг — довольно обжитой, ухоженный, респектабельный. Не сказать, что шикарный, но и не бедняцкий. Казалось, его жители не привыкли совать нос в чужие дела и свой сор из дома не выносили.
«Нет, все равно не здесь, Джек. Слишком открытое место. Много домов и окон, из которых смотрят сотни любопытных глаз».
Сев в машину, Джек записал выводы в блокнот и поехал по тому же маршруту, по которому приехал сюда, — мимо тщательно подстриженных лужаек и блестящих автомобилей перед домами. Вдруг зазвонил мобильный.
— Есть зацепка! — сказал по телефону Хью.
— Продолжай, — попросил Джек, открывая блокнот.
— Фернандес, проверяя по твоему указанию риелторов, сдающих недвижимость в аренду, наткнулась на «Налткинс» — очень старое бруклинское агентство. Так вот они сдают один и тот же дом уже двадцать лет. Владелец — холостяк. А из записей о съемщиках ясно, что он сдавал дом таким же одиноким мужчинам. Это точь-в-точь совпадает с твоей версией.
От волнения по спине Джека побежали мурашки.
— Пишу. Говори адрес!
Сан-Квирико
16.06
Веревка вдруг резко затянулась на шее Зака, словно зацепилась за что-то в темноте. Казалось, еще немного, и он задохнется.
— Делай, что я скажу, или он умрет, — холодно произнес мужской голос без тени драматизма.
Нэнси не отрывала взгляда от лица сына. Глаза привыкли к темноте.
— Я сделаю все, что хотите, только, пожалуйста, не трогайте ребенка, — взмолилась она.
На грязных щеках Зака белели полоски от высохших слез. Ему было очень больно и страшно. Нэнси хотелось броситься к сыну и крепко прижать его к себе.
— Медленно сделай два шага вперед и повернись лицом к дневному свету, — сказал Паук. — Потом заложи руки за спину.
Последний раз посмотрев на Зака, Нэнси подчинилась приказу.
«Какой он смелый! Не кричит, не плачет…»
Но когда Нэнси подошла ближе, она с ужасом заметила, что рот сына залеплен толстым скотчем, и Заку сложно дышать.
— Отпустите его, пожалуйста! Не делайте ему больно, — вновь взмолилась Нэнси.
Паук молча обмотал ее руки скотчем так плотно, что она не могла пошевелиться. Потом, вынув из кармана нож, задумчиво провел пальцем по острому как бритва лезвию и быстро отрезал скотч.
Нэнси задрожала, понимая, что ее связывают.
«Так, значит, об этом рассказывал Джек? Неужели вот так похищают и убивают? Господи, что будет с Заком?!»
Неожиданно перед ее лицом появились руки со скотчем. Нэнси инстинктивно отвернулась — полоска скотча прилипла к носу и верхней губе.